Она всегда следила за собой, чтобы преподать себе в выгодном свете. В ее обществе не принято быть замухрышками, поэтому, наверное, мы так сильно отличаемся. У меня нет таких подруг, которые бы дружили со мной не за статус.

— Привет, — тихо говорю я. — Что ты тут делаешь?

Я не думала, что увижу ее. Отец не разрешал нам приближаться к владением Клима даже на пушечный выстрел. А сестра сейчас спокойно стоит тут, не боясь, что кто-то может заметить ее.

— Отдыхаем, — бросает она мне, осматривая меня с ног до головы, и кривится, словно что-то неприятное. — А вот ты что делаешь тут?! Ты знаешь, что тебя разыскивают?!

— Да, знаю, — только отвечаю я. Мне не нравится тон Яны, он явно не дружелюбный.

— Ну и отлично, тогда знаешь, как нам досталось! — кричит она, с силой ударяя ладонью по раковине. — Ты вообще, о чем думала, когда это сделала! От меня отписались половина людей, потому что у меня сестра уголовница! Отцу каково, ведь Захаров был его другом! А мама…

— Что мама? — почему-то только при упоминании нее у меня екает сердце. Возможно, потому что только в ней я видела родную душу. Хотя она тоже не помогла мне, оставляя меня на произвол судьбы.

— Ты еще смеешь спрашивать?! — почти визжит она. Смотря на меня так, словно хочет убить, и она бы сделала это. — Когда предала нас! Опозорила.

— Я не… — хочу сказать, что это не так, это они предали меня. Отдавая в лапы садиста. Не заботясь обо мне.

— Молчи! Не хочу слышать твой поганый голос! — Из ее рта так и идет яд.

Понимаю, что этот разговор никуда не приведет. В худшем случае мы подеремся, хотя я не настроена на это.

— Дай мне пройти, — тоже грубо говорю, я и хочу пройти мимо нее.

Сестра дает мне пройти, но больно толкает плечом. Кусаю щеку, все хорошо, я на буду плакать при ней. Не покажу слабость.

— Дешевая шлюха! — не может успокоиться она, бросая мне в спину.

— Как ты, Яна, — тихо и вкрадчиво. Клим стоит, облокотившись и смотря с усмешкой на Яну. — Сейчас я очень хорошо припоминаю, как ты сосала мой член в одном из грязных туалетов клуба. Предлагая поиметь тебя во все дыры. Но я слишком брезглив к таким. Поэтому тебе не стоит разбрасываться такими громкими словами.

Резко поворачиваюсь и смотрю на сестру. Это же не правда? Но по выражению ее лица понимаю, что это все — истинная правда. Клим не врет. А я, я просто не могу поверить. Мой отец с самого детства запрещал нам упоминать фамилию Сафиных. А моя сестра сама предлагала себя ему.

— Не правда! — кричит она уже не так уверенно. Ее всю трясет.

— Неужели, — Клим усмехается.

И тут сестра сама не выдерживает и пролетает мимо нас, не прощаясь. А я стою словно оглушенная.

— Пойдем, Арина, — Клим подходит ко мне, не касаясь, но я чувствую его дыхание.

— Да, хорошо, — тихо отвечаю я, не смотря на него.

Мне нужно осмыслить произошедшее. Мой мир разваливается, как карточный домик. Бьет с силой, оставляя на сердце огромные раны.

Я словно послушная кукла иду за ним. Не вижу никого. Мы подходим к Дану, который весело общается с каким-то мужиком. Но как только видит нас, то все его внимание переключается.

— Арина, тебя долго не было, мы начали волноваться, — в его голосе и правда беспокойство. — Что-то случилось? Если это из-за этого нахала, то скажи сразу, я покажу ему, как обращаться с такими милашками.

— Тебе не хватило блять?! — рычит Клим на друга.

— Все хорошо, — сразу же встреваю я, не дай бог они начнут опять спорить. — Просто устала.

— О, может, выпьем для расслабления? У Клима тут есть отличный джин!

— Нет, Дан, мы поедем домой, — уже более серьезно.

Киваю, хочется домой. Вечер окончательно испорчен.

— Ну, хорошо, но надеюсь, увидимся еще, Арина! — подмигивает он мне, и я опять слышу рык Клима.

Мы так же выходим через другой вход. Машина уже стоит под дверью. Это хорошо, так как погода уже испортилась.

Мы едем молча. Я обдумаю произошедшее, и чем больше думаю, тем тяжелее становится. Все эти годы я жила во лжи. Все играли роли. Мы давно уже не были семьей. И осознание того, что, по сути, я одна и одинока, делает мне еще хуже.

Так что мне кажется, я задыхаюсь, мне не хватает кислорода, словно его выкачали.

— Можно оставить машину, — хрипло говорю я, смотря на Клима. — Мне не хорошо.

Перед глазами начинает плыть. Мне срочно нужно на воздух.

— Арина… — в голосе Клима беспокойство.

— Пожалуйста, остановите машину! — уже более громко требую я.

Клим смотрит на меня, а потом кивает водителю, и тот тут же останавливается. Не жду, а выхожу сама. Глотаю холодный воздух ночи. Мне становится немного лучше, но вместе с этим на глазах выступают слезы. Обнимаю себя руками и отхожу, чтобы никто не слышал, мне нужно выплакаться, и принять то, что я больше никому не нужна.

На мои плечи ложится кожаная куртка.

— Спасибо, — тихо благодарю я Клима, который становится рядом.

— Из-за чего ты так расстроилась, Арина? Из-за сестры? — спрашивает он меня, смотря вдаль. Мы стоим на холме, где открывается вид на город.

— Я не знала, что она… — не могу даже произнести это слово.

— Шлюха, — доканчивает Клим с усмешкой. — Твой папочка быстро пристроил ее к лопуху, узнав, что его старшую доченьку перетрахала половина города.

— Отец знал? — ошарашено спрашиваю я, смотря на него, он тоже смотрит на меня.

— Да, поэтому и выдал замуж быстро. Хотел, чтобы доченька не испортила его репутацию. Удивляюсь, что ты не знала…

— Я не знала, — качаю головой, вздыхая. — Мне кажется, я ничего не знала о нашей семье, но сейчас словно красивая картинка слетает, и остается уродливый фасад, вернее его остатки.

Клим подходит ко мне, не отрывая взгляд. В его глазах слишком много темноты. Так что я даже не понимаю, что он думает.

— Ты слишком невинна, Арина, — хрипло говорит он, его рука перемещается на мои губы, касаясь горячими пальцами, надавливая, стирая помаду. — И это хуже для тебя…

Рука ведет по подбородку, очерчивая контур. По моему телу расползается тысяча мурашек. Я замираю, не дышу, чувствую только его касания. Этот момент, он слишком запретен, словно сейчас мы переходим грань, которая стирается с каждой секундой. Готова ли я перешагнуть ее? Не знаю…

Его лицо слишком близко от моего, так что я чувствую его дыхание на своих губах…