Зато имеется свой собственный двор, квадратов на двести. Вот только все эти квадратные метры завалены мусором. В том числе и в виде кирпича с битым шифером.

Центральный район, блин.

Этот район сразу за забором. Он отгородился от развалин и годами сбрасывал сюда мусор. Палки, битое стекло непрозрачных бутылок, сломанные игрушки, сгнившая еда — великое разнообразие останков продуктов жизнедеятельности района. Можно сказать, что мы почти в родной стихии. Почти как дома.

Идеальное место, чтобы начать новую жизнь.

Потому и наводим порядок, начав со второго этажа, тупо выбрасывая хлам в пустые проемы окон. Второй день как.

На самом деле не унывал никто. Напротив, стая трудилась воодушевленно. Для себя ведь делаем. Не до веселья только мне. Просчитался! В буквальном смысле и теперь не вижу, как быстро выйти из ситуации.

Только шифера для крыши нужно накупить на шестьдесят рублей! А ведь он не в воздухе висит и сначала нужно восстановить стропильную систему. Это еще полторы сотни отшуршать и инструментов почти на сорок рубликов набрать нужно, бывших в употреблении, само собой. Итого двести пятьдесят на самое необходимое и еще останется чуток. Остается только найти того, кто за «чуть» все это сделает.

Еще вчера казалось, что с такими деньжищами море по колено, а теперь приходится смириться с тем, что этого не хватит даже на крышу.

Выкинул еще пару кирпичей и призадумался. Может, бросить эту затею сразу и не тратить на нее время? Теперь я вполне могу договориться с каким-нибудь родом и нас примут. Тот же Толстой, например.

Э-эх, завидую своему чужаку. Времени на сбор пазла потратил уже прилично и многое усвоил. Самое интересное, что ярчайшие моменты его жизни, мне абсолютно не интересны и жутко скучны. Зато банальный ежедневный быт весьма и весьма примечателен или даже поразителен. Кто бы мог подумать?

С другой стороны — ключевые события являлись своеобразными отправными точками для сборки истории жизни чужака. Именно к ним я цеплял остальные кусочки, составляя полотно бытия.

И впитывая его!

Постепенно, но воспоминания становились моими собственными. При этом удавалось четко разделять миры и никогда не путаться. Все равно что фильм посмотреть и запомнить каждую деталь, включая запахи, прикосновения, эмоции. Интересный фильм о жизни чужака. О хорошей, спокойной жизни.

Он закончил самую обычную школу. Потом прошел обучение в университете, но устроился на работу не по специальности. Почти тридцать лет занимался тем, что продавал то окна, то машины, то пока еще непонятное мне оборудование. Вкусно ел, сладко спал, иногда выпивал и никогда не дрался. Не жизнь — мечта!

Для меня, но не для него. Чужак страдал от своей «никчемности». Идиот!

Жить в таком мире и страдать? Когда всегда можно выехать на природу или прямо в лес? Не, серьезно — выехать из города только ради того, чтобы пособирать грибочки или заночевать в палатке. И все это без опасений, что тебя сожрут! Это вообще как⁈

Я специально потратил время, чтобы выяснить про это «вообще как». Одну ночь исключительно на поиск причины такого поведения потратил. И нашел.

Двадцатое мая одна тысяча девятьсот пятнадцатого года. Дата, которую знает каждый вне зависимости от социальной прослойки. Обычно известные всем даты отмечаются праздниками, молебными ходами или минутами молчания, но к этой дате до сих пор нет какого-то однозначного отношения. Словно человечество уже больше столетия решает — случилось благо или зло? День появления Туманов.

Они появились по всему миру одновременно. В городах, возле них, в лесах и пустынях — везде, кроме как над водой. Всегда четкие окружности разных размеров, но скрывающие сердцевину за серой дымкой. Места, откуда не возвращаются.

Неизвестна дата, когда произошел первый Всплеск. Да и бессмысленно ее выяснять — каждый Туман ведет себя непредсказуемо. Ну а Всплеск меняет жизнь вокруг себя в радиусе пятикратно превышающий радиус Тумана и меняет ее не в лучшую для человека сторону. Потому не стоит выходить за границы городов без хорошей экипировки. Опасно это — сожрут.

В мире чужака нет Туманов!

Не так-то просто оказалось разобраться в деталях. Советский союз, вторая мировая война, Сталин и все остальное, но главное понятно и так. Не появились Туманы, не прорвались люди и не появилось Одаренных, зато все жили сытой спокойной жизнью и в ус не дули. Не без войн, конечно, но и у нас их хватает вполне — там полыхнет, тут громыхнет. Ничего особенного.

Зато сколько всего у него было!

Телефон без кнопок и проводов, а в нем все знания мира. Еда, которую тебе привезут куда угодно и когда угодно. Отдых в странах, которых у нас уже нет. И все везде красиво-блестящее.

Так почему этот идиот был недоволен своей жизнью⁈

— Плакса…

— А⁈ — я дернулся и выронил кирпич. — Жука, чтоб тебя! Ты меня до заикания так доведешь.

— А чё ты спишь на ходу? — не осталась в долгу девчонка. — Тебя и так-то разбудить невозможно, а теперь еще стоя спать будешь? Ты теперь и не Плакса вовсе, а Соня!

— Да иди ты. Чего хотела?

— Я? А, да. Там к тебе пришли. — Жука сделала восторженные глаза. — Сама Масяня! Представляешь⁈ К ней Казах вышел, а она такая: «- Смойся, пока глаза не вырезала. Мне только Плакса нужен!.»

— Прямо так и сказала? — нахмурился я.

— Ну-у-у… Сама я не слышала — мне Казах велел тебя позвать, но она могла. Да! Уж у нее не забалуешь!

Ну понятно — кумир прибыл и заблестели глазки у девочки. «Сама Масяня!»… На Жуку и визит главы администрации со свитой меньше впечатления произведет.

Масяня ждала рядом с завалившейся калиткой. Все такая же ослепительная и безупречная, но это только на первый взгляд. Камуфлированные штаны заправлены в высокие ботинки, поверх футболки выглаженная рубашка с закатанными рукавами, но тяжелая коса заплетена чуть более небрежно и под глазами залегли темные круги. Да и свита ее поменялась — двое крупных парней и взрослый мужик. Причем этот тип из Прорывных, как показало Сияние.

— Мария Владимировна. — я обозначил полупоклон. — Вы, как всегда, прекрасно выглядите и даже трудные времена не изменили этого. Добро пожаловать в наш новый дом, сударыня!

— А вы, как всегда, обходительны, Андрей Михайлович. — она натянуто улыбнулась. — Однако называть домом это… Преждевременно.

— Вы абсолютно правы, прекраснейшая, но мы уже работаем над его восстановлением. —