были настоящей боевой крепостью на полозьях. Грубые, угловатые, сколоченные из темного, почти черного дерева и окованные сталью. Внутри не было и намека на уют — лишь жесткие скамьи, крепления для оружия и запасы, упакованные с бездушной эффективностью. Это уже не было путешествием принцессы. Это был военный поход.

Я сидела, прижавшись к Лианне, и смотрела, как Фростигард превращается в темный силуэт на горизонте, а затем и вовсе исчезает в белой мгле. Чувство было странным — не страх расставания с ненавистной крепостью, а тяжелое предчувствие. Мы покидали стены, за которыми, по крайней мере, враги были известны. Мы отправлялись в земли, где сама природа становилась враждебной.

Альрик правил волками, стоя на подножке. Его спина, прямая и напряженная, была обращена ко мне. Он почти не разговаривал, лишь изредка отдавая короткие команды вознице. Тормунд ехал на вторых санях с частью припасов, а трое стражников Бьорна — Гард, Ульфрик и Свен — на третьих. Их молчаливое, недружелюбное присутствие висело над всем караваном, как грозовая туча.

Первые дни пути были относительно спокойными. Бескрайние белые равнины, пронизывающий ветер, однообразный хруст снега под полозьями. Я пыталась замечать красоту — как солнце, отражаясь в миллиардах ледяных кристаллов, превращало снег в россыпь алмазов, как вдали высились причудливые ледяные арки, выточенные ветром за тысячелетия. Но даже эта красота была безмолвной, суровой и безжалостной.

А потом мир начал меняться.

Сначала это был свет. Однажды вечером, глядя на ледник вдали, я заметила, что он светится не отраженным солнечным светом, а каким-то собственным, больным, ядовито-зеленым сиянием. Оно пульсировало, как гниющее сердце, и от него веяло таким холодом, что у меня по спине пробежали мурашки.

— Смотри, — тихо сказала я Альрику, указывая на ледник.

Он бросил короткий взгляд и хмуро кивнул.

— Это не первый признак. Двигаемся быстрее.

Вскоре после этого с неба начал падать снег. Но это был не мягкий, пушистый снег моих снов о доме. Он был колючим, острым, как мелко набитое стекло. Он царапал лицо, впивался в одежду, и его было невозможно растопить теплом дыхания. Он казался… живым. Злым. Мы были вынуждены натянуть плотные маски, и мир вокруг приобрел еще более зловещие, размытые очертания.

Воздух стал густым, его было тяжело вдыхать. Он пах не свежестью и чистотой, а озоном, серой и чем-то древним, спящим, что только начало просыпаться и потягиваться, сотрясая землю. От этого запаха слезились глаза и сжималось сердце.

Именно в таком месте, среди ядовито сияющих ледников и падающего колючего снега, мы и встретили их.

Впереди, в снежной дымке, показались высокие, неуклюжие фигуры. Сначала я подумала, что это скалы причудливой формы. Но они двигались. Медленно, тяжело, раскачиваясь на ходу.

Альрик поднял руку, давая сигнал к остановке. Сани замерли.

— Големы, — произнес он, и в его голосе прозвучало нечто новое — не страх, а холодная констатация факта. — Ледяные стражи. Они не должны быть так близко к жилым землям.

Существа вышли из тумана. Они были огромны, вдвое выше человека, и слеплены из глыб грязного, потрескавшегося льда, скрепленных какой-то темной энергией. Вместо глаз в их головах светились те же ядовито-зеленые огоньки, что и в ледниках. Они шли, не обращая на нас внимания, их путь был прямолинейным и неумолимым. И они шли в одном направлении — в сторону Фростигарда.

— Они идут к крепости, — прошептала я в ужасе.

— Имир собирает свою армию, — мрачно сказал Альрик. Его пальцы сжали рукоять молота. — Но эти… они еще не видели нас. Мы можем обойти.

Но было уже поздно. Один из големов, шедший с края, резко остановился. Его «взгляд» медленно пополз по нашим саням. Зеленый свет в его глазницах вспыхнул ярче. Он издал низкий, скрежещущий звук, похожий на ломающийся лед, и развернулся к нам.

Вслед за ним повернулись и остальные. Пятеро ледяных исполинов. Безмолвных. Бездушных.

— Щиты! — крикнул Альрик, спрыгивая с саней. — Элира, с нами! Лианна, оставайся внутри!

Я выпрыгнула в снег, едва удерживая равновесие на колком насте. Сердце колотилось где-то в горле. Я видела, как Тормунд и стражники Бьорна обнажают оружие, образуя подобие строя. Гард, Ульфрик и Свен сражались молча, с мрачной, профессиональной жестокостью. Но их взгляды постоянно скользили в нашу сторону, оценивающе. Они смотрели не только на големов, но и на нас.

Первый голем ринулся в атаку. Его движение было неожиданно резким для его размеров. Огромная ледяная кулаковина обрушилась на нас.

Альрик встретил удар своим молотом. Грохот был оглушительным. Лед треснул, но голем лишь отшатнулся и снова пошел вперед.

— Свет! — крикнул мне Альрик, отскакивая от очередного удара. — Их ядро! В глазах!

Я отбросила страх. Я сжала свой кристалл, чувствуя, как знакомое тепло разливается по рукам. Я не пыталась исцелить. Я представляла себе чистый, ослепляющий луч, способный пронзить эту мерзкую тьму. Я направила его в зеленые глазницы ближайшего голема.

Раздалось шипение. Голем взревел — беззвучно, лишь вибрация, исходящая от его тела. Он замедлился, его движения стали более неуверенными. Это работало!

Но рядом уже был второй. Альрик, отвлеченный первым, не успел развернуться. Ледяная лапа с когтями, как кинжалы, уже заносилась для удара по его незащищенному боку.

Я инстинктивно рванулась вперед, создавая перед ним широкий, но тонкий щит из сконцентрированного света. Удар голема пришелся по нему. Щит треснул, как стекло, и рассыпался на тысячи золотистых осколков, но он поглотил большую часть силы. Альрик успел отпрыгнуть, его молот обрушился на руку голема, отсекая ее.

Мы переглянулись на долю секунды. В его глазах — благодарность и ярость. В моих — испуг и облегчение.

Но сражаться так было невероятно тяжело. Наши магии не были единым целым. Это было похоже на то, как два кузнеца бьют по одной наковальне, но в разном ритме. Когда я создавала щит, его лед, пытавшийся сковать голема, сталкивался с моим светом и ослабевал. Когда он создавал ледяную стену, мой луч, пытавшийся ослепить врага, терял силу, рассеиваясь в его магии. Мы мешали друг другу. Мы тратили вдвое больше сил, чтобы добиться половины результата.

Битва была короткой, но изматывающей. В конце концов, объединенными усилиями — молот Альрика, добивающий ослепленных и оглушенных моим светом големов, и мечи остальных воинов — мы одолели их. Ледяные исполины рассыпались на груды безжизненного льда, зеленый свет в их глазницах погас.

Я стояла, тяжело дыша, опираясь на колени. Руки дрожали от перенапряжения. Использовать магию в бою, по-настоящему, было совсем не похоже на то, чтобы зажечь костер или создать красивую арку.

Альрик подошел ко мне.