– Подглядывать-то нехорошо, Нина, – и только после этого оборотился.

Ну я опять и застыла.

Значит, сразу понял, что я пришла? Услышал? Почуял?

А я, как дуреха, стою и глаза разинула.

Стыдоба-то какая! А этот еще смотрит и лыбится, на мою-то растерянность.

Только б не покраснеть еще, а то совсем глупость выйдет.

А он, как специально, стоит ко мне теперь передом. Пресс свой вырисовывает. Вот паяц!

Чтоб добить меня, не иначе, он еще и к тазу с водой отошел, да принялся обтираться, то так, то этак выгибаясь, чтоб я со всех сторон поглядеть смогла.

– А что б и не посмотреть, когда ты сам рисуешься? – фыркнула нарочито. – Я вообще-то стучала…

Только тут он, кажется, заметил, что в моих руках поднос со снедью. Ага, сам забылся, что и внимания не обратил?

Посмеиваться перестал, зато бровь выгнул удивленно.

– Завтрак вот тебе принесла, – я прошла мимо него, водрузила поднос на стол.

– За какие такие заслуги?

– За все хорошее, – в тон ему. – Можно просто “спасибо” сказать.

– Коли так, то спасибо, – он вытерся насухо, рубашку накинул (наконец-то!), уселся за стол и подвинул к себе тарелку с яичницей.

– И на счет вчерашнего…

Вилен тут же на меня взгляд обеспокоенный поднял, а я, как про “спасибо” сказала, так и сама поняла, что ему этого вчера не сказала.

– Тебе тоже спасибо. Что вступился…

Холодок от воспоминаний снова по спине ознобом прокрался, да липким неприятным чувством. Я плечами повела, но это не сильно помогло от него избавиться.

Вилен головой мотнул, губы в тонкую линию сжал.

– Не за что тебе меня благодарить, – признался глухо. – Я сам в дом беду привел. Видел ведь, как он на тебя смотрит. Дело времени было, когда б он решился. И это хорошо… – он покосился на меня, лоб нахмурил, – нет, ничего хорошего, конечно… Но коли на твоем месте та, другая была бы…

Недосказанность в воздухе повисла, но мы оба понимали о чем.

Не дала бы она отпор. Не сумела бы.

Что ж… Еще одно подтверждение, что я на своем месте. Надеюсь, что та душа, что прежде здесь обитала, теперь в лучшем мире.

– Ешь, пока не остыло, – не любила я вот этих душещипательных разговоров. Вернее, самобичевательных.

Но если он это все понимает, то и славно. Значит, голова варит.

Вилен кивнул и взялся за еду. Но едва успел с той разделаться, как снизу, от начала мансардной лесенки, голос Гасти послышался:

– Нина? Там печники пришли!

Я поднялась, подошла к двери и выглянула наружу.

– Ты чего кричишь? Сейчас спустимся.

– Вообще-то сюда никому ходить нельзя, – хмыкнул Вилен позади. – Все домашние это знают.

Я закатила глаза. Ну и что они там теперь себе понадумают?

------------

GWZ7GOd9 - Волчица в академии

Глава 11.2

Я не стала дожидаться, когда Вилен закончит с завтраком. Да и что смотреть на человека, когда он ест. Смущать еще. И самой смущаться.

Странно это вообще, что во мне такое чувство, смущение то есть, при нем стало подергиваться. Легонько так, натужно, но все ж неловкость порой возникала. Хотя, честно говоря, давненько я о нем не вспоминала.

Да уж.

Тряхнув головой, а заодно и волосами, копна-то теперь у меня была что надо, я отправилась на кухню.

Печники, двое взрослых, я бы даже сказала в летах, мужчин. Когда мы выбирали мастеров, эти двое показались мне самыми вменяемыми. Не сказать, что выбор был велик, но когда тебе на печь предлагают позолоту пришляпать, чтоб покрасивше было, да еще и вокруг топки, тут невольно задумываться начнешь…

Эти ж двое говорили мало, но по существу. Цену назвали чуть выше среднего, но именно с ними Вилен меня и решил познакомить.

Один из них – широкоплечий, коренастый такой, с густой бородой, в которой уже порядком мелькало седых волосков. Он, казалось, был ну просто типичным работягой. Руки крепкие, мозолистые, но двигался этак ловко, уверенно, а глаз наметанный, внимательный. Второй был чуть младше, его брат. Но обоим было что-то около пятидесяти.

– Ниночка, доброго утра, хозяюшка, – поприветствовал меня старший, Золо. Он и при знакомстве сразу сказал, что не привычен расшаркиваться, даже просил простить его, коли что, но общается со всеми этак по простому, да по доброму. Я его тогда же и уверила, что это еще и лучше, чем госпожа… господин…

Брат его, Мрот, приветственно кивнул.

– И вам доброго утра, – улыбнулась в ответ. – Мы вроде как все подготовили, как вы велели. Лишнее с кухни убрали, сейчас вот только стол еще вытащить надобно, наверное.

– Да нет, не мешает, – Золо махнул рукой. – Сегодня начнем эту разбирать, да потихоньку выносить, а на завтра уж новые кирпичи заказаны.

Я одобрительно кивнула. Вот и славно. Они знали, что да где лучше прикупить. Чтоб и качество не подвело, но и не шибко по карману било. Отзывов на их работу Вилен тоже собрал порядочно. Удивительно даже, что те сумели за наш заказ так быстро взяться, но вроде как свезло просто. У кого-то из клиентов сроки работ перенеслись, и у мастеров потому окошко на нас и вышло.

Все как надо сложилось.

– Коли надобно будет чего, вы говорите, – напомнила на всякий случай. – Помощников вот в работу тоже подключите, – я положила руку на плечо Гасти, который рядом сидел. Мальчишка наигранно поморщился.

– Подключим, чего уж. На подай-принеси всегда лишние руки пригодятся, – хохотнул Мрот.

Я поймала взглядом Малика, который морщился уже не наигранно. Надо б для него работу по душе сыскать… А то больно часто он поручения вштыки воспринимает. И были у меня на сей счет идеи, но для того печь понадобится с плитой, пока обождать придется.

Мастера принялись за работу с такой сноровкой, что я не могла не залюбоваться. Золо ловко разбивал кладку, а Мрот вынимал кирпичи и на две стопки сортировал. Какие целые, а какие под замену. Оба они работали молча, слаженно, словно два механизма одной машины.

Дульсинея, глядя на это, покачала головой.

– Вот что значит мастера, – пробормотала она. – Сразу видно – люди свое дело знают.

Мы оставили мальчишек в кухне, а сами вышли в