он тайком раздаёт противозачаточные средства, воспринимается как настоящее чудо.

Он обвёл зал цинично-любезной улыбкой.

— Таким образом, мы убиваем сразу двух зайцев: обретаем новых сторонников и одновременно сдерживаем рождаемость в этой среде.

По залу пробежал короткий смешок. Фридрих невозмутимо продолжал:

— Пройдёт совсем немного времени — и первые Симониты займут посты с реальным влиянием. Двадцать четыре наших священника уже сейчас обучаются в Григорианском университете в Риме. Параллельно мы выстраиваем связи с политиками по всей Европе; особое значение для нас представляет итальянское правительство. Ряду видных господ мой банк в Лихтенштейне уже успел оказать услуги известного рода — что даёт нам основания рассчитывать на их неизменную благодарность.

Думаю, вам будет небезынтересно услышать о нашей методологии на примере Италии. Схема проста, но исключительно эффективна. От людей, которым мы уже помогли, мы получаем имена трёх-четырёх наиболее вероятных претендентов на очередную вакантную должность. С каждым из них устанавливаем контакт и обещаем поддержку. Одновременно начинаем собирать компромат. На любого высокопоставленного политика, как правило, несложно найти материал, достаточный для того, чтобы обеспечить его лояльность навсегда. Так мы сохраняем рычаги влияния и на победителя, и на его соперников. Эти связи чрезвычайно полезны нашим братьям, укрепляющим позиции в Риме.

И наконец. Я поддерживаю тесный контакт с бывшим начальником парижского гестапо Клаусом Барионом. В своё время Герман фон Зеттлер помог ему бежать — и тот по сей день считает себя глубоко обязанным Братству. В Боливии Барион сформировал высокоэффективное боевое подразделение, к которому мы можем обратиться в любой момент, если какой-либо политик вздумает проявлять излишнее рвение. Как видите, мы готовы к любым неожиданностям — и это позволяет нам смотреть в будущее с полной уверенностью.

Пока Фридрих говорил, он краем глаза замечал одобрительные взгляды, которыми состоятельные члены совета перебрасывались между собой. Когда он наконец сел, от первоначальной напряжённости не осталось и следа. Даже профессор Глассманнс выглядел удовлетворённым.

В ходе дальнейшего заседания было внесено ещё несколько предложений. Большинство оказались пустышками. Единственным, заслужившим единодушное одобрение, стала идея Кролльманна: из соображений безопасности заменить имена членов совета псевдонимами. Сошлись на букве «S» с порядковым номером; Фридрих немедленно закрепил за собой «S-1».

В тот же день он вместе с четырьмя своими людьми покинул Ахен. Первым заседанием Совета симонитов он остался вполне доволен.

 

Глава 15.

17 февраля 1963 года — Трир.

 

Это была идея его епископа — идея, которая должна была распахнуть перед Юргеном Денгельманом ворота в Ватикан.

За полтора года секретарской службы Юрген сделался для доктора Беннинга ближайшим и вернейшим доверенным лицом. Епископ порой лишь изумлённо разводил руками, наблюдая за организаторским даром своего секретаря: сумма пожертвований в Трирской епархии утроилась за ничтожный срок. То, что значительная часть этих денег первоначально стекалась из одного лихтенштейнского частного банка, после зачисления в епархиальную кассу не поддавалась никакому отслеживанию. Неудивительно, что именно с секретарём епископ Беннинг решил обсудить свой замысел прежде всего.

Как почти каждое утро, они сидели после завтрака в кабинете епископа и разбирали распорядок дня. Внезапно грузный мужчина откинулся на спинку кресла и пристально уставился на Юргена поверх письменного стола. Почувствовав на себе этот изучающий взгляд, Юрген позволил себе лёгкую улыбку.

— Ваше преосвященство, мне кажется, вас занимает какая-то трудная мысль. Не поделитесь ли ею со мной? Быть может, я смогу помочь.

Епископ помедлил несколько секунд — словно и вправду взвешивал предложение, — рассеянно перебирая пальцами цепочку нагрудного креста. Однако решение было принято им давно: если кто и способен раздобыть деньги, так только этот молодой человек.

— В самом деле, есть одно дело, которое лежит у меня на сердце. Несколько недель назад мы уже говорили о плачевном состоянии наших церковных домов престарелых. Стыд и срам — в каких условиях там доживают свой век люди. Средств на капитальный ремонт у нас нет. А рядом — новые частные учреждения, открывшиеся в последние годы: оснащённые по последнему слову техники, без облупившейся краски и ржавых батарей, с образцовым уходом. Оттого церковные дома принимают всё меньше новых постояльцев. Я думаю о масштабной кампании по сбору пожертвований — специальный сбор в приходах и, возможно, один-два состоятельных мецената. Вы уже доказали, Денгельман, что умеете располагать людей к щедрости. Именно поэтому я хотел бы поручить это дело вам.

— Какая сумма необходима для ремонтных работ?

Беннинг устало махнул рукой.

— Всей суммы нам пожертвованиями не собрать никогда.

Юрген снова улыбнулся — спокойно, уверенно.

— И всё же назовите мне её, ваше преосвященство.

— Почти два миллиона немецких марок.

Молодой секретарь, не изменившись в лице, аккуратно записал цифру в блокнот.

— Я посмотрю, что можно сделать, ваше преосвященство. Если я вам сейчас больше не нужен, я бы хотел приступить немедленно.

Епископ молча кивнул. Юрген поспешил к себе. Плотно притворив за собой дверь, он позволил улыбке стать шире. Его час пробил — он чувствовал это с той ясностью, которая не оставляет места сомнениям. Он подошёл к столу и снял телефонную трубку, чтобы позвонить Ульфу — своему связному в Братстве.

Две недели спустя Юрген положил перед епископом чек на два миллиона немецких марок. Его выписал некий Дитмар Крёмер — предприниматель из Южной Африки, которого Юрген представил как дальнего родственника.

Епископ Беннинг держал чек в обеих руках и недоверчиво качал головой — раз, другой, третий.

— Денгельман, вы начинаете меня пугать. С таким организаторским талантом вы, во всяком случае, далеко пойдёте.

В тот же день епископ долго говорил по телефону с кардиналом Бернхардом Френценом, заместителем руководителя Ватиканского банка.

 

Глава 16.

4 июня 1968 года — Кимберли.

 

Фридрих только что закончил разговор с Куртом Шоллером, когда дверь с треском распахнулась. Йосс одним прыжком вылетел из-под стола и злобно зарычал. В кабинет ворвалась Эвелин — руки в движении, голос срывается.

На собаку она не обратила ни малейшего внимания.

— Ты не можешь так поступить, Фридрих! Я этого не допущу. Мальчику всего девять лет!

Одним коротким жестом Фридрих отослал овчарку обратно под стол. Затем спокойно взглянул в раскрасневшееся лицо жены. На краткий миг ему почудилось, что она готова его ударить.

— Чего я не могу сделать, Эвелин? — осведомился он с тем невинным видом, который давался ему особенно легко, когда он прекрасно знал ответ.

— Пять минут назад приходил Ханс, чтобы забрать Германа на первый «урок-тренировку». Мальчик должен учиться обращаться с винтовкой. Это не может быть