уставился на его руки. Но голод поборол отвращение, и я набросился на салат, который Аданешь называла «мисто». Официант открыл две бутылочки пива «Мелотги» и наполнил стаканы пенистым напитком. Я нашел пиво превосходным, а поданные вслед за салатом спагетти, оказавшиеся просто длинными макаронами с ароматным мясным соусом, были восхитительны. Или мне так казалось, потому что напротив сидела Аданешь. На мгновение я даже подумал, что само ее присутствие делает все вокруг каким-то необычным, особенно приятным и радужным. В общем, обед, хоть и довольно ранний, удался на славу.

Было около двенадцати тридцати, когда мы вышли из ресторана. До назначенной встречи с Абдель-Алемом оставалось полтора часа, и Аданешь предложила прокатиться до парка, который располагался на окраине города.

Редкие прохожие неспешно прогуливались по тенистым аллеям среди устремленных ввысь гигантских сосен и эвкалиптов, образующих настоящий тропический лес, разве что вычищенный и ухоженный, с множеством дорожек и тропинок. В будни, пояснила Аданешь, народу здесь мало, зато в выходные это самое популярное место отдыха в Асмаре.

— А сейчас я покажу вам самое интересное, — сказала Аданешь.

Она потащила меня из леса к открытой площадке на краю обрыва. За ним до самого горизонта низко стелился непонятно откуда взявшийся густой, молочного цвета туман, из которого вдалеке сизыми пиками торчали подпирающие небо горы. Подойдя к обрыву, я обомлел. Потому что это был никакой не туман, а самые настоящие облака, только почему-то оказавшиеся прямо у нас под ногами, будто заблудились, перепутали землю с небом.

— Как такое возможно? — воскликнул я.

— Здесь обрыв высотой более километра, его просто не видно из-за этих облаков, которые пришли с моря. Мы с вами, между прочим, стоим сейчас на отметке две тысячи двести десять метров над уровнем, — объявила Аданешь, весело глядя на меня и с удовлетворением отмечая, что я поражен до глубины души.

Как завороженный, стоял я на краю гигантской пропасти, глядя на клубящиеся у меня под ногами, похожие на горы белоснежной ваты облака, чувствуя себя каким-то небожителем или птицей. Аданешь оставила меня восхищаться невиданным зрелищем, а сама куда-то отлучилась. Когда она вернулась, в руках у нее были две бутылочки «Мелотта». Я залпом выпил пиво и сразу же захмелел. Резко ударив в голову, пиво, видимо, задело какие-то важные мозговые центры, отвечающие за рассудительность, потому что я немедленно потерял способность здраво мыслить, захотелось разбежаться и прыгнуть на ближайшее облако, до которого, казалось, было рукой подать. Но Аданешь удержала меня от этого явно необдуманного поступка и сказала, что пора ехать на встречу с Абдель-Алемом.

Весь восторг сразу прошел, меня словно швырнуло с небес на землю, и я, еще раз бросив взгляд на сказочный пейзаж, поспешил за своей напарницей.

Абдель-Алем ждал нас около ресторана, беспокойно озираясь. Он шмыгнул в машину и что-то пробормотал на непонятном мне тигринья. Или амаринья, он же родом из Аддис-Абебы. А для меня, что один язык, что другой — совершеннейшая абракадабра.

— Абдель-Алем говорит, что надо ехать в Аксум. Он знает там одного человека, который знаком с Берхану, — сказала Аданешь. — И сам «кофейный король», похоже, сейчас обитает в Аксуме или где-то в его окрестностях.

Ага, значит, мои догадки оправдались: Аданешь намерена отправиться прямо в логово Берхану. Ничего не боится! Ну, на то у нее, видимо, есть основания.

— Аданешь, могу я спросить, что вы, собственно, собираетесь делать, когда мы узнаем, где прячется господин Берхану?

— Я — ничего. Это же ваша миссия. У меня в этом деле роль помощника. Я готова оказывать вам всяческое содействие, добывать информацию. Но действовать придется вам.

— Гм! Да, я понимаю, и у меня нет никаких возражений. Меня только смущает одна вещь. Вы действительно думаете, что мы… я могу спокойно заявиться пред ясныя очи Берхану и потребовать вернуть мне девочку?

— Вы что, боитесь? — сощурившись, спросила Аданешь.

— Честно? Боюсь. Я не знаю эту страну, местные обычаи, нравы. Я…

— Не бойтесь. — Она сложила губы бантиком и внимательно посмотрела на меня. — Я буду с вами. И… простите, я не подумала. Вы абсолютно правы в своих опасениях, я бы на вашем месте, наверное, тоже растерялась. Но… Доверьтесь мне. Для вас… Для нас сейчас самый лучший метод — наглость и неожиданность. Если мы будем придерживаться этого правила, у нас есть шанс найти девочку. Есть, конечно, и другой шанс — потерпеть фиаско и вообще…

— Вы имеете в виду?.. — Я провел большим пальцем по горлу, и Абдель-Алем, уловив этот жест, беспокойно завертелся на заднем сиденье.

— Да, — сказала Аданешь. — Вам приходилось бывать в подобных ситуациях?

— Бывало.

Да, мне действительно доводилось участвовать как минимум в трех операциях, где риск поймать пулю был очень велик. И однажды я умудрился это сделать. Мы тогда выследили одного крайне опасного субъекта, который пытался подбросить сильнодействующее отравляющее вещество в систему водоснабжения города. Оперативная группа задерживалась, и нам с напарником пришлось пойти ва-банк. Напарник погиб, а я отделался ранением в плечо. Архинеприятное ощущение, доложу вам. Я, правда, того субъекта успел завалить, прежде чем он сбросил контейнер в водозаборник. Всадил в него все восемь пуль из своего «Макара». Причем я заметил, что первая же попала ему прямо в лоб, но на меня будто что-то нашло, и я продолжал стрелять, пока он оседал по стене. А потом я потерял сознание. Кстати, то самое дело, после которого мне дали капитана.

Это был не первый случай, когда я убил человека. Первый был годом раньше. Тогда я тоже выследил одного отморозка — сексуального маньяка, специализировавшегося исключительно на иностранках, преимущественно студентках Университета Дружбы народов. По плану предполагалось, что я, сразу после обнаружения, передам это дело ребятам с Петровки, но случилось так, что он попался мне в тот момент, когда готовился надругаться над очередной своей жертвой. Я не раздумывая бросился на него. Он оказался здоровенным детиной и легко отшвырнул меня. Я выхватил пистолет, но он умудрился поймать меня за руку и чуть не вырвал оружие. При этом получилось так, что он моим пальцем надавил на курок. Раздался выстрел, и маньяк, удивленно вытаращившись на меня, рухнул на землю. Пуля прошила печень. Он умер практически мгновенно.

Я понимал, что мерзавец получил по заслугам, но все же целый месяц после этого не мог прийти в себя, места себе не находил. Ведь я убил человека!..

— И у меня бывало, — со вздохом отозвалась Аданешь. — Может быть, гораздо чаще, чем этого хотелось.

— По-моему, этого никогда не хочется, — улыбнулся я.

— Вы правы. Я еще заметила, что