то и двенадцатичасовой день. Ведь работу не бросишь потому, что устал. А на следующий день всё повторяется. А как же кузнецы? Вон они какие все здоровые. А вот работа кузнецов, чем-то схожа с тренировками тяжелоатлетов.

Так, что, берясь за эту работу, я больше желал набрать воды, не особенно-то рассчитывая на получение бонуса от Системы, но подспудно желая, конечно!

— Красная! — Выкрик Харис, сидящей на поручне, выдрал меня из полутрансового состояния, в который я погрузился благодаря однотипным движениям. — Вона! Под крыльцо поплыла!

Вших, вших и негромкий щелчок в конце. Справа от меня раздался негромкий знакомый звук, — фурри выпустила лезвия из наручей.

— Можно, мой господин? — А глаза как у кота из мультика про Шрека. Разве откажешь? Гоняться за рыбёшкой, тем более «красной» гораздо интереснее, понимаю.

— Плыви уж, охотница, — протянув руку, забрал у неё ведро.

Фурри нырнула беззвучно, и даже не вентилируя лёгкие. Ну, она опытная ныряльщица, добывшая кучу мидий, — знает, что делает. Плюх! В воду со ступеней спрыгнул волколак, и взяв у меня второе ведро, принялся за работу.

— Мой господин! — послышался радостный голос фурри.

Не скажу, что мне это не нравится, но всё равно каждый раз чувствую определённую неловкость, — сказываются книжки, прочитанные в детстве, про те же приключения Гекельберри Фина.

— Поймала!

Фурри вынырнула где-то на углу дома, подняв руку вверх и зажав что-то, светящееся красным, и довольная пошла к крыльцу. Креветка! Надо же. И довольно большая, длинной с мой указательный палец, а толщиной — с два будет.

— Мой господин, возьмите.

— Нет, Клык, сама поймала, — сама и разбирайся, — отмахнулся, с удовольствием отвлекаясь от работы и разглядывая добычу фурри. Руки-то устали, а я ещё даже половину нормы не сделал. — Мне и налога хватит.

«…вы получили 17 единиц опыта…»

— А мне ещё малый кристалл для улучшения умения дали, — похвасталась Клык.

— А вот его я, пожалуй, заберу. Но попозже. Пусть у тебя пока полежит или вон Глюку отдай…

— А что с тушкой делать?

— А? Положи в ларь пока, что ли… Потом решим…

Сыграла ли это интуиция? Или я случайно брякнул? Но вот так креветка пригодилась. Что из этого выйдет? Посмотрим, может быть, и не зря алхимика призвал? Посмотрим…

А вот ожидаемый ап характеристик я так и не получил…

— Карт, — выдернул из воспоминаний меня голос мажордома, — приближаемся к замку. До него осталось меньше километра. Я планирую снизить скорость и подняться повыше. Так будет безопаснее.

— Думаешь, мумии, которые, по словам Кыш-апа, не выходят из замка — это личи? Магии опасаешься?

Я произносил это вслух, а сам не верил… И не осознавал до конца. А ведь это…

— Не знаю, Карт. Но осторожность лишней не будет.

Вот он замок. Несмотря на ночь, развалины хорошо различимы в серебристом свете двух осколков. С крыльца избушки, поднявшейся над лесом метров на пятьдесят…

— Семьдесят метров над лесом, — доложил наш старший пилот Глюк.

Акела, до этого сидевший, свесив ноги, поднялся, пристально вглядываясь в руины. Фурри, обладавшая ночным зрением, наверное, не хуже, чем у волколака, встала рядом с оружейником.

…было видно то, что не удалось рассмотреть на карте. Три здания из пяти линий «Пентагона» были разрушены от крыши до самой земли. Будто кто-то офигенно огромный бил палкой по песчаному замку, ровно посередине. А два других когда-то горели так, что камень стен расплавился и стекал вниз… А ещё… Лес, вплотную подобравшийся к наружным остаткам стен, так и не перебрался за них…

— Начинаю облёт замка по спирали.

В тишине, охватившей крыльцо, — голос мажордома прозвучал неожиданно громко.

Глава 12

Мумии. Засевшие где-то там, в развалинах замка. И, возможно, владеющие магией. Правда, по словам Кыш-апа, она за всё время пребывания на обломках кровли левой нижней башни, ни разу не видела, чтобы мумии выходили из развалин. Это, конечно, ничего не гарантирует, но… Надо уточнить.

— Кыш-апа, — позвал я негромко, особо не надеясь, что меня услышат на крыше. А отвлекать Глюка от пилотирования избушки из-за такого мелкого вопроса, думаю, пока не стоит. Но меня услышали. Наверху раздалось хлопанье крыльев, не такое тяжёлое, как у Харис, и белая гаргулья опустилась на поручень перил рядом со мной.

— Звали, Карт?

— Кыш-апа, скажи, а кто-нибудь пытался пробраться в замок, после того, как он сгорел?

— Пока я не пребывала в оцепенении, такого не происходило, Карт.

— Я уже вроде спрашивал, но ты вспомни ещё раз, Кыш-апа, мумии, находящие в развалинах замка, когда-нибудь колдовали?

— При мне такого не было ни разу. Всё, что я видела — как они время от времени мелькали в окнах, бродя по комнатам и коридорам развалин, и всё.

— Спасибо, Кыш-апа. Можешь быть свободна.

Старая гаргулья, кивнув, расправила крылья и шагнула прямо с поручня. У меня даже сердце замерло на миг. Но прошла долгая секунда — и раздалось-таки хлопанье крыльев. Фу-ух… Гаргулья показалась над перилами.

— Стара я уже подпрыгивать, — бросила она, обернувшись, — так намного легче.

Я снова принялся вглядываться во двор. Есть там сфера? А если есть, мне точно надо заморачиваться с её прохождением? Разумом понимал что надо, если, вон, только за координаты нахождения народ готов платить неплохие деньги. Усиление, как личное, так и избушки — вот что сейчас главное. Но в груди, когда смотрю на эти развалины, чувствуется тянущий, обжигающий льдом, комок страха, сковывающий разум, оставляющий лишь панику. И не поймёшь: интуиция это предупреждает или обычный страх? Задрало! Лучше бы у меня эта вторичная характеристика на нуле или единичке была. Когда с этим делом разберёмся, посажу Фому за комп, пускай в сети ищет любую информацию о том, как понять: интуиция предупреждает или это плод разыгравшегося воображения. Не может быть, чтобы в мире, заточенном на личностном усилении, никто об этом не задумывался и не пытался разобраться. А значит, обязательно с кем-нибудь это обсуждал. И среди этих кем-нибудь обязательно найдётся тот, кто захочет слить инфу в публичный доступ, — что на Земле происходило не один раз. А что было там, и здесь произойдёт.

— Наблюдаю скелета, — негромкий, с нотками превосходства, рык волколака, устроившего негласное соревнование с полульвицей, вырвал меня из задумчивого оцепенения. — Стоит посреди двора…

Ех, мне бы