вывела меня, как не выводила никогда.

И я не сдержался.

В основном, наверное, потому, что изначально был чертовски зол.

То есть, виновата даже не Мила... виновата Алина.

Да, это именно Алина довела меня до белого каления, вынудила сорваться на дочь и жену.

Проклятая стерва!

Я уволю ее завтра же!

И плевать мне, что она будет делать!

— Ты меня слышишь?! — спрашивает Марина, и я наконец выныриваю из своих мыслей, вздрагивая.

— Прости... не слышал. И прости, что я... ударил тебя. Я не хотел. Я и Милу не хотел трогать, просто... так вышло.

— Ну да, конечно, — хмыкает Марина.

— Ты хотела поговорить, — напоминаю я.

— Да. О том, что до развода нам лучше пожить раздельно. Конечно, я бы предпочла, чтобы ушел ты, чтобы нам не приходилось менять среду обитания дочери, но если ты откажешься...

— Я не откажусь, — говорю я.

В глубине души я все еще надеюсь, что все наладится, что мы помиримся, но прямо сейчас я должен отступить, должен дать жене и дочери пространство, чтобы они смогли остыть и в конце концов простить меня...

Поэтому я делаю так, как просит Марина.

Я собираю вещи и еду к Нине, своей сестре, которая всегда готова меня принять.

Она, конечно, кормит меня ужином, и говорит со мной, и утешает, и обещает, что все наладится, но в постель я все равно ложусь, полный тревоги, и долго не могу уснуть.

А на следующее утро, придя на работу, обнаруживаю возле своего директорского кабинета Романа Валерьевича Зеленцова — того самого хмыря из минпросвета, который метит на мое место...

Прекрасное начало дня!

36 глава

— Здрасьте, — говорю я небрежно.

Наверное, не стоило бы обращаться так к руководителю Департамента государственной политики в сфере среднего профессионального образования и профессионального обучения при Министерстве просвещения Российской Федерации, но... я слишком зол.

На себя. На жену. На дочь.

И на этого самоуверенного говнюка, который приперся в мою школу и думает, наверное, что я так просто, без боя, без сопротивления, уступлю ему сейчас свой директорский пост.

Как бы ни так!

Не на того нарвался!

Мы с ним еще повоюем!

И со всеми остальными, кто будет покушаться на мое!

Мы обмениваемся взглядами, и я замечаю, что господин Зеленцов смотрит на меня изучающе, чуть иронично.

Потом он в моей же манере произносит:

— Здрасьте.

В этот момент я наконец беру себя в руки и, натянув на лицо улыбку, протягиваю ему ладонь:

— Роман Валерьевич, верно?!

— Верно, — говорит мужчина, и мы обмениваемся рукопожатиями.

— Очень рад вас видеть... пускай это и очень неожиданный визит! Попечительский совет не писал и не звонил, я не знал, что вы прибудете...

— Попечительский совет тоже здесь, — сообщает Роман. — В полном составе. Они зашли позавтракать в ближайшее кафе, так как рейс из Москвы был ранний, а еда в самолетах... сами знаете, не всегда качественная и свежая.

— Что же вы не пошли с ними?! — хмыкаю я.

— У меня был с собой бокс с куриной грудкой, свежими овощами и хлебом, — заметив, что я смотрю на него с легким удивлением, он объясняет: — Что поделать, привычка всегда носить с собой свой дневной рацион, оставшаяся со времен, когда я активно набирал мышечную массу...

Хм.

Вот оно что!

Как бы в доказательство своих слов Роман Валерьевич сгибает локоть и показывает напряженные мышцы, почти такие же шикарные, как у профессионального спортсмена...

Ничего себе! А ведь он старше меня!

Сколько ему?! Лет пятьдесят пять?! Пятьдесят семь?!

— Вы в хорошей форме, — говорю я, стараясь не показаться завистливым.

— Благодарю.

— Но зачем же вы все — вы сами и попечительский совет, — пожаловали в мою школу?! — спрашиваю я.

— Чтобы продолжить переговоры о назначении меня на пост директора, — сообщает господин Зеленцов совершенно спокойно.

Я пытаюсь прочитать на его лице самодовольную ухмылку, издевку, но не вижу таких эмоций.

Только деловой настрой и уверенность в себе.

Вот наглец!

Думает, видимо, что все уже предрешено!

— Ну что же... тогда дождемся членов попечительского совета — и начнем, — говорю я ему.

— Да, конечно.

— Чай?! Кофе?!

— Нет, спасибо, у меня есть с собой вода.

— А, ну да, конечно... здоровый образ жизни...

— Именно.

Роман остается в коридоре — а я иду в свой кабинет.

Мог бы — послал бы его к черту вместе с его куриной грудкой!

Но как будто у меня есть выбор!

Не могу же я выпереть его и его коллег из школы, если они прилетели поговорить!

Одно непонятно: зачем?! о чем?!

Я ведь четко выразил свою позицию: школа — моя!

Значит, они собираются давить?! угрожать?!

К счастью, никаких других дел и встреч на сегодняшнее утро у меня не назначено.

Были планы, конечно, позвать и уволить Алину, но теперь не до этого.

Взгляд почему-то падает на пыльные полки и пол, на котором поблескивают песчинки.

Уборщица, отвечающая за мой кабинет, заболела, и я решил не искать замену, не ставить лишние часы в график другой уборщицы, просто забил.

Решил: ничего страшного, похожу три-четыре дня по грязному полу...

Не самому же было мыть, честное слово!

А теперь — пыль, грязь.

И через несколько минут припрется весь попечительский совет.

Что они подумают?!

Наверняка, что это правильно решение — убрать меня с поста директора.

Вот только давайте-ка проясним одну важную вещь: никто не вправе снять меня с директорского поста без моего на то согласия.

Почему?! Потому что эта школа — моя собственность!

Я здесь самый главный!

Да, меня могут лишить финансирования.

Да, на меня могут завести какое-нибудь дело... в теории, потому что законов я не нарушал.

Да, меня могут начать обсирать в профессиональном сообществе.

Но уволить себя с поста директора могу только я сам.

Тогда почему же мне так стремно?!

Видимо, потому что попечительский совет — это мой кошелек, моя копилка, мой финансовый буст, который позволяет жить на широкую ногу моей школе и мне самому...

Ведь чем лучше условия в школе, тем больше детей богатых родителей к нам поступает, и тем больше они платят... и тем больше зарабатываю я сам.

Не хотелось бы, чтобы что-то изменилось.

Я быстро прохожусь влажной тряпкой по горизонтальным поверхностям своего кабинета и загребаю на совок песок.

Только заканчиваю — в дверь стучат.

Поправляю костюм и отзываюсь:

— Входите!

Не заставляя себя ждать, в кабинет входят Роман Валерьевич и все члены попечительского совета: Лидия Викторовна, Мария Ивановна, Олеся Якубовна, Михаил Евгеньевич и