нам, Тоготу, — и Синви, и Сэви, все рыбоеды! Не продали нам ни осколка!

Гедимин мигнул.

— А с чего должны были?

Скогны, прекратив верещать, быстро переглянулись. Те, кто сидел на повозке, тоже притихли и навострили уши.

— Мы показали им хорошие товары… — заговорил было кто-то из тоготцев.

— Ты, повелитель стекла, можешь же им приказать! — перебил его переговорщик. На повозке громко фыркнули.

— Не продают — значит, не хотят, — Гедимин пожал плечами. — С чего вы вообще к ним полезли? Шихта — из Сфена Огня. Идите с торговлей к Сэта.

Переговорщик, поймав на лету упавшую шапку, растерянно оглянулся на сородичей. С повозки донёсся весёлый визг.

— Сэта! Стоять перед Сэта — нужна смелость. Откуда она у ручейников⁈

— Да что ты, рыбоед… — взвился кто-то из тоготцев. Гедимин с тоской взглянул на генератор защитного поля и ударил ладонью о кулак. Скогны пригнулись.

— Идите в цех, — угрюмо сказал сармат. — Тут есть стеклодувы? Занятия будут сейчас, не вечером. Если придут Сэта — договаривайтесь с ними. Они из Аса’ана. Аса’ан ещё не торгует со Скогнами. Но уже знает про зеркала. И водяного металла у него нет.

…Тоготцы под присмотром Ардана делали запчасти для горелки — похоже, печи для плавления стекла в Тоготе уже достраивались. «Дело за шихтой,» — думал Гедимин, глядя, как аса’анцы собирают из полых стеклянных трубок и шаров странную, явно декоративную конструкцию. «Странно, что за ней пошли к жителям Синви. У них ведь мало, самим не хватит…»

— Говорят, в Шакхе уже горят зеркальные чаши, — пробормотал жрец-«ученик», глядя исключительно на стеклянную конструкцию. — И город наполнен их жаром. Будто бы их печи, где плавят стекло, благословлены жрецами Пламени…

«Надо как-нибудь сходить к ним. Хоть посмотреть, что мы там благословили. Конструкция простейшая, но…» — Гедимин оборвал недостроенный план на полуслове и едва заметно сощурился.

— Будто бы мастера из Шакхи узнали о стекле всё, чему их могли научить, и сравнялись с учителями… — продолжал жрец, бросив быстрый взгляд на Гедимина. — Может ли быть, что мастера Аса’ана…

Гедимин помянул про себя спаривание «макак».

— Стройте печи, — буркнул он, не дослушав. — Знаете вы достаточно. Основные приёмы освоили. Стройте свой цех, я не против.

Сэта, возившийся со стеклянной штуковиной, остановил руку с лезвием и медленно отвёл её от горячего стекла. Второй, зажав ладонью сопло горелки, отключил её и повернулся к Гедимину. Штуковину осторожно засунули в отсек для остывания — всем вдруг стало не до неё.

— Строить свой цех? Свои стеклянные плавильни? — переспросил главный жрец, пристально глядя на сармата. Тот пожал плечами.

— В Шакхе построили. Вы их не глупее. Шихту найдёте. А ульсену для зеркал… ну, вон там Скогны из Тогота. Ищут, у кого выменять шихту.

Сэта переглянулись.

— Карлики? Выменять? Не украсть, не выманить обманом? — жрец недоверчиво шевельнул ухом. — Трудно поверить…

— Жители Шакхи торговали со Скогнами, — сказал Гедимин, мельком подумав — «не исключено, что он об этом и сам знает…». — Здесь, в Элидгене. И в день Земли соберутся снова. Могу позвать и вас. Если договоритесь. Со Скогнами, не со мной. У меня столько ульсены нет.

Он оглянулся на прозрачную стену. По ту её сторону стояли притихшие Скогны и пристально на него смотрели. Отложенные инструменты, не донесённые до стойки, дымились на выступах печи.

— На земле Пламени, по слову его жрецов… — медленно проговорил Сэта, глядя на Скогнов. — Что ж, мы готовы к торгу. Скажи карликам — мы обменяем стеклянную скорлупу на водяной металл. Если всё пройдёт без обмана, им нечего бояться.

— Работайте, — буркнул Гедимин, разрезая защитное поле. На той стороне уже ждали.

— Ты говорил с Сэта не о стекле, — заметил один из тоготцев, пристально глядя на него. — А теперь пришёл к нам…

Гедимин угрюмо сощурился. «Вот всем вот этим должен бы заниматься Маккензи. Он, по крайней мере, умеет.»

— Сэта согласны меняться, — буркнул он. — Им нужна ульсена. В следующий день Земли они будут тут. Привозите металл, и я прослежу, чтобы обмен прошёл мирно.

— День Земли? — Скогны переглянулись, быстро шевеля когтями. — Хороший день. Тогот его не пропустит. Скажи рождённым в огне, что мы придём.

Из цеха Скогны выходили без обычного радостного верещания — и те, кто ждал их снаружи, тоже примолкли. Что-то они обсуждали на ходу, но быстро и тихо — Гедимин не разобрал ни слова. Облегчённо вздохнув, он плотнее прикрыл печную заслонку и взглянул на сигма-сканер. «Текк’ты ещё работают. Бронеход уже уехал. Пойду проверю свои машины.»

В складском «отсеке» было жарко и светло — ярко горела жаровня с отражателем. Кут’тайри, растянувшись в гамаке, скусывал что-то поджаренное с тонкой ветвящейся кости. Жир, капая на подставленную ладонь, сгорал на лету. «Хорошо устроился,» — подумал Гедимин с беззлобной ухмылкой. Он старался двигаться бесшумно, но его уже заметили.

— Лежи, я к машинам, — пробормотал сармат, склоняясь над гудящим агрегатом. «Ритм сохраняется, деформация… пока деформации не видно. Такой срок, конечно, не показатель…»

— Мастера из Аса’ана пришли с утра, — заметил Кут’тайри, нависая над машиной с другой стороны. — Я слышал, новые печи в Шакхе горят жарко…

— Будут проблемы — говори сразу, — предупредил его Гедимин. — У тебя прямая связь с Шакхой. Это я к ним пока доберусь…

— Я бы сказал, мастер Хеттийиррн, — жрец наклонил голову. — Значит, скоро новые печи разожгут и в Аса’ане…

Гедимин, помрачнев, выключил сигма-сканер.

— Вы раньше не враждовали с Аса’аном. Ты был первым. Что ты к нему прицепился?

Жрец быстро отвёл взгляд.

— Спорить с Равными Куэннам… — он приподнял вибриссы и тут же опустил их. — Самое глупое дело. Скоро такие же печи построят Кьюссы в каменных городах. И Джагулы на спинах своих зверей. Любой сможет плавить стеклянную скорлупу.

— Тем лучше, — отозвался Гедимин, но в груди шевельнулось что-то тяжёлое и холодное. «Кьюссы и Джагулы… И те, и другие — не дураки. Сколько будет таких, додумавшихся до оружия?»

— Ты уверен в своей силе, — багровые глаза беглого жреца ничего не выражали. — Ты держишь в руках само Пламя. Что же, и я бы сказал, что этого достаточно…

Гедимин ждал, что ещё он скажет, но Кут’тайри замолчал.