Лиза незаметно отошла в сторону, оглядела поляну перед домом. Тела инквизиторов исчезли, о жестокой битве напоминали лишь выжженные круги на прошлогодней траве, что остались от огненных заклинаний. Трудно было поверить, что всего несколько часов назад здесь кипел бой и гибли люди. Ещё труднее было представить, что в тепло натопленном доме больше не будет шуток весёлого рыцаря и ехидных замечаний Ринарет…

Маленькая Вейя громко расплакалась на руках у матери, и Келларду пришлось успокаивать обеих, уговаривая зайти в дом. Эльфы окликнули Лизу, но та покачала головой и отвернулась: ей не хотелось согреваться. Она чувствовала, как заледенели от промозглого воздуха руки и ноги, как холод пробирается за шиворот, но всё это не шло ни в какое сравнение с тем, что было внутри.

Душа некромантки словно застыла, обратилась в лёд, не желая пропускать в сердце брошенные Велиором слова. Может быть, это тёмный дар так защищал свою обладательницу, но сердце почти не билось в груди, мысли были кристально чистыми, ясными. Гаэлас всегда говорил, что смерть – первый шаг любого некроманта, и до этого дня Лиза считала, что уже пережила собственную смерть, когда Келлард нашёл её в лесу без признаков жизни. Но, видимо, то была лишь подготовка к смерти настоящей. К переходу за грань, где нет ни тоски по тому, кого сильно любишь, ни страстей, ни телесных желаний. «И никаких слёз», – подумала про себя Лиза, выходя на задний двор.

Здесь, на грубо сколоченных из старых досок носилках, покоились тела Рин и Талемара. Жрица заботливо укрыла их покрывалами, сложив рядом с умершими их оружие.

Поодаль, среди деревьев, Лиза заметила Гаэласа, командовавшего поднятыми трупами искателей. Эльф опирался на посох и был бледен как снег, но всё же не захотел откладывать наведение порядка – мертвяки под его руководством вяло и неторопливо копали братскую могилу на невысоком пригорке.

– Я думала, что ты лежишь в постели! – покачала головой некромантка, подходя к отцу.

– Вы вернулись! – слабо улыбнулся эльф. – Как Вейя? Всё хорошо?

– Да, нам удалось догнать этого Гилмура и забрать малышку. Она жива и здорова, сумрак не навредил ей.

– Подожди-ка. – Гаэлас взмахнул руками, и мертвецы застыли на месте.

Контроль над целой толпой искателей давался ему нелегко. Донния забинтовала туловище и бок некроманта, напоила его целительными эликсирами, но удержать в доме не смогла.

– Лиза, что случилось? – Эльф положил руки на плечи дочери и заглянул ей в глаза.

– Ничего, – упрямо ответила она. – Я же сказала, что всё в порядке. Келлард уже в доме, Донния плачет от счастья, а Вейя от голода и сырости в пелёнках. Можно я помогу тебе?

– Ты очень устала, – возразил Гаэлас, – иди погрейся у камина, выпей горячего чая. Я скоро закончу.

– Пожалуйста, я хочу побыть с тобой! – Лиза умоляюще посмотрела на отца, и тот сдался.

– Тебя не переспорить. Что ж, возьми вон тех троих. Пусть убирают лишнюю землю лопатами.

– Ты уверен, что эти… люди нам больше не пригодятся?

– Донния не хочет оставаться здесь, и я её понимаю. Будем искать другое место, более безопасное. Возможно, отправимся в земли эльфов, там легче найти укрытие, хотя людям будут там не рады.

– Графиня Агата Флеминг ищет помощи некромантов, – сообщила Лиза.

– Рассказывай.

И она пересказала отцу всё, что узнала из послания Велиора, кроме последней фразы. Дойдя до признания в любви, она резко замолчала и нахмурилась. Гаэлас не стал донимать её расспросами, и некроманты до самой ночи работали вместе, укладывая мёртвых искателей в сырую землю. Лиза не чувствовала усталости, но, когда над общей могилой вырос свежий холм, а волосы и ресницы начали покрываться инеем, она поняла, что вычерпала всю магическую силу до дна. Внутри была такая пустота, что тело казалось лёгким и невесомым.

Пошатываясь, они добрели до поместья. Донния помогла Лизе раздеться, усадила за стол, налила в миску дымящийся ароматный суп. Здесь же, в стоящей на лавке большой корзине, крепко спала маленькая Вейя. Келлард принёс из погреба купленную в деревне настойку и разлил по стаканчикам из синего стекла.

– Мы похороним Рин и Талемара завтра, при свете дня, – тихо сказал Гаэлас.

– Я наложу на их могилы печати, чтобы никто не смог потревожить покоя наших друзей, – пообещала Донния.

– Мы каким-то чудом выжили, – вздохнул Келлард. – И теперь от нас ждут помощи в Трире. Если Агате Флеминг удастся удержать этот город, очистить его от инквизиторов, значит, всё было не зря.

Лиза пригубила обжигающую настойку и почувствовала, как внутри разливается опасное тепло. Ей стало не по себе, хотелось вновь выскочить на холод, вернуть себе то ледяное забвение, которое ненадолго избавило от острой боли. Но поздно: она отогревалась, таяла и погружалась в тёмную бездну отчаяния. Её обнимали, тормошили, заставляли выпить и поесть, и она послушно выполняла то, что говорили старшие, но с каждой минутой была всё дальше отсюда.

Мысленно она всё ещё стояла на сумрачной тропе и слушала, что говорит Велиор, прежде чем сгинуть в туманном облаке. «Это ведь неправда, ты знаешь, что неправда!» – кричала она ему сквозь клубы потустороннего дыма, но ответа не было.

– Пойдём, отведу тебя спать, – заботливо сказала Донния, обнимая Лизу за плечи.

Некромантка вздрогнула, возвращаясь в реальность, покорно пошла в спальню.

– Мы отправимся в Трир все вместе, – сказала жрица, укрывая её одеялом. – Я сама поговорю с Велиором.

– Что? Значит, Кел всё рассказал вам? – прошептала Лиза.

– Мы одна семья, Лиза, не сердись на него. И твой отец имеет право знать, что с тобой происходит. Он заметил, что ты вернулась с Дороги сама не своя.

– Отлично. – Лиза почувствовала, как у неё предательски защипало в носу. – Все знают, какого мнения обо мне Велиор. Это ужасно…

– Все знают, что ты хранила ему верность. – Жрица успокаивающе погладила её по голове. – И он должен об этом узнать во что бы то ни стало.

– Для чего, если он усомнился во мне? Оттолкнул меня!

– Сумрачный мир опасен для разума и чувств, Лиза. Его населяют существа, у которых нет сердца. Мы не знаем, на что пришлось пойти Велиору, чтобы выжить в захваченном Трире… Возможно, он заблуждается не по собственной воле.

– Думаешь, его поработил демон? – горько усмехнулась некромантка. – Этого никогда бы не случилось, он сильный волшебник и не позволит сумрачным тварям манипулировать своими поступками!

– И всё же не спеши считать его негодяем, – вздохнула Донния. – Я понимаю твою боль, но думаю, что разговаривать после долгой разлуки следует в мире