Она видела в нём другую сторону, видела, как он обнимал Хидэо, слышала, как дрогнул его голос, когда принц потерял сознание. Про ёкаев болтали разное, и многие из жутких легенд действительно были правдой. Мико видела ёкаев в рёкане госпожи Рэй, своими руками убила жестокого кицунэ, смотрела в глаза чудищам на рынке Ёрумачи, жила… с Акирой. Но ещё она повстречала много совсем других, совершенно не похожих на чудищ, ёкаев: малютка Юри, дедушка Кио, кроткие кадзин, приютившие её на ночь, живущий бок о бок с людьми лекарь Такая, Кёко, Райдэн… Мир, который для неё рисовали сказки и легенды, оказался в действительности гораздо темнее и красочнее, страшнее и прекраснее. В нём были злой цуру, едва не погубивший Мико, и по-своему добрая цутигумо, разделившая свою жизнь с брошенной всеми слепой девчонкой.

Что-то подсказывало Мико, что и с демонами всё не так просто.

Они с Ханзо не разговаривали. Кажется, этого было и не нужно. Но Мико чувствовала, что тени, окружающие его, отступают, забиваются под корни деревьев, зарываются в землю – он не хотел её пугать. Или, может, ей хотелось в это верить. Пусть так.

Ханзо покрутил в руках картофелину, как будто не зная, что с ней делать. Потом всё же принялся очищать, острые когти ловко подцепляли тонкую кожуру и тянули, освобождая ароматную сердцевину. Когда картошка было очищена, Ханзо потянулся к маске, и Мико замерла в предвкушении – ей очень хотелось увидеть его лицо. Увидеть лицо настоящего демона.

Воздух расколол пронзительный крик.

Мико с Ханзо вскочили на ноги.

Она изо всех сил вглядывалась в ночь, в отблеск костра, который всё ещё плясал в деревне. Мико надеялась, что ей это только послышалось, но сердце рухнуло в пятки, когда крик повторился.

– Что-то случилось… – Она бросилась к деревне.

Ханзо свистнул, и земля задрожала под копытами его коня. Он вскочил в седло и протянул руку Мико. Она не сомневалась: ухватилась за его запястье, позволяя втянуть себя в седло, и они помчались вниз с холма.

Она не сразу сообразила, что происходит. Первое, что поняла: горит вовсе не костёр – полыхает дом старосты. А потом увидела их: десяток нукэкуби, выкашивающих жителей.

– Я уж думал, не появитесь! – крикнул Райдэн, возникая из ниоткуда. Он бросил Мико меч и ринулся в толпу, повалил безголовое чудище и пригвоздил его к земле своим клинком.

Мико выскочила из седла и едва не споткнулась о труп женщины, которой, судя по неровным лоскутам кожи на шее, оторвали голову. Мико хотела перепрыгнуть через неё, но застыла, встретившись взглядом с порхающей в воздухе головой нукэкуби. Он скалился, и вился над своим телом, которое держало в руке оторванную голову женщины. Рот её был разинут в беззвучном крике. Рука подняла голову несчастной, и изо рта нукэкуби вылилась чёрная жижа, заливая белое лицо погибшей. Голова женщины захрипела, глаза открылись, челюсти щёлкнули, и Мико вскрикнула, когда безжизненное тело под ногами схватило её за лодыжку.

Мико попыталась вырваться, но хватка была по-настоящему мёртвой. Думать было некогда, Мико отбросила ножны, одним ударом отсекла новорождённой нукэкуби руку, а Ханзо следующим ударом нагинаты перебил ей позвоночник. Кисть разжалась и упала на землю. Оторванная голова заверещала, высовывая чёрный язык.

– Это её задержит, – сказал Ханзо. – Надо поймать голову и сжечь.

Мико кивнула и бросилась в бой.

Кёко и Такая уже сражались. Оба они частично обратились и орудовали когтями, разрывая плоть врагов и защищая жителей. Райдэн пытался прорубить путь к отступлению, чтобы люди могли сбежать с захваченного нукэкуби двора. Головы летали высоко, явно чуяли опасность и не хотели, чтобы их словили.

Но тут одна из голов упала на землю, потом вторая, и Мико разглядела тонкие щупальца тьмы, которые обвивали лица врагов и тянулись к Ханзо. Демон занял место Райдэна, а тот взлетел, чтобы изловить головы в воздухе.

Не теряя времени, Мико подбежала к упавшей голове, которая зубами едва не отхватила ей пальцы, и со всей силы швырнула её в горящий дом. Голову поглотило пламя. Тело нукэкуби, которое душило незнакомого Мико юношу, обмякло. Юноша выполз из-под него и кинулся бежать.

С другими везло меньше.

Что головы, что их тела, были вёрткими, быстрыми, почти неуязвимыми. Женщина, которой Ханзо перебил позвоночник, уже поднялась и кинулась на Юкио, а он, до смерти перепуганный, тут же упал под её небольшим весом. Мико хотела броситься на помощь, но Такая её опередил – стащил тело с Юкио и впился в него клыками и когтями, стараясь обездвижить. Райдэн изловил ещё две головы и отправил их в огонь.

Мико удачно отрубила ноги одному чудищу и отбросила их подальше, мешая телу вновь собраться воедино. То же проделала и с руками. Потом взялась за следующего. Он же успел задушить старика.

Мико не заметила, как всё закончилось. Она просто обнаружила себя посреди залитого кровью двора, тяжело дыша, сжимая меч в одеревеневших руках. Выл огонь, воняло сгоревшей кожей и волосами. Кроме трупов во дворе остались только Райдэн, Кёко и Ханзо.

– Где Такая? – спросила Мико, ошалело глядя по сторонам.

– Пошёл проверить раненых. – Райдэн вытер кровь с лица, поднял с земли чью-то руку и бросил в догорающие останки дома. – Надо сжечь всех мертвецов, чтобы не возродились. Погибших жителей тоже. На всякий случай.

– Что случилось? – спросила Мико, вытирая лезвие о влажный от пота и крови рукав юкаты.

– Юкио непроходимый дурак, вот что! – огрызнулась Кёко, швыряя в пламя истекающее чёрной жижей туловище.

– Голову нукэкуби надо сжечь, только так он не поднимется, – более спокойно, хотя и не без раздражения в голосе, пояснил Райдэн, взмахивая веером, чтобы огонь разгорелся сильнее. – Соль мешала ему обрести тело, и нукэкуби казался мёртвым, но, видимо, кто-то вытащил его и забыл вернуть обратно. Прошло достаточно времени, чтобы магия соткала для головы новое тело.

– А другие? Их было… много.

Райдэн ухмыльнулся:

– Нукэкуби тоже умеют делиться жизнями, только вот… не так, как высшие ёкаи. Они могут превращать людей в себе подобных. Эти были его… детьми. Ждали где-то в земле, пока родитель возродится и вернёт их к жизни. А ещё успели обратить часть жителей, прежде чем мы подоспели. Мерзкие твари.

Мико сглотнула и обвела взглядом двор. Крови было столько, будто полегла половина деревни, красная земля блестела от влаги, дом старосты догорал – она могла разглядеть в огне обуглившиеся кости и черепа. И весь этот кошмар начался с одной-единственной иссушенной головы.

Дальше с трупами разбирались молча. Мико тошнило, и она старалась дышать сквозь плотно сцепленные зубы, чтобы как можно меньше ощущать запах горящей человечины. Когда