— Готовятся?.. Пойду посмотрю.

Стоило высунуться наружу, из респиратора вырвался клуб пара — фильтры давно работали без замены и уже не справлялись. Гедимин, досадливо щурясь, огляделся по сторонам. Световое пятно желтело напротив душевой. В нём стояли шестеро филков и сармат в чёрной броне. Гедимин видел, как он держит ручной излучатель и что-то объясняет, но защитный купол не пропускал звуки.

«Опять набрали новичков в операторы?» — Гедимин смотрел, как филк неуверенно берётся за излучатель и опускается на одно колено. «По морозу холмик из гравия не насыпешь. Хоть бы валун прикатили — есть же, чем оттаять…»

Ослепительный зелёный луч ударил в небо. Свет хлынул в волнистые складки. Тёмно-синие волны налились зеленью, белесые стали изумрудными. Из-за спины сармата, замершего у входа в туннель, донёсся гулкий рёв — распластанный сааг-туул вскинул голову и закричал, и не замолкал, пока зелёный свет не погас.

33 день Камня, месяц Мрака. Равнина, Сфен Земли, долина Элид, Элидген

— Сиди на базе, никуда не ходи, — сказал Гедимину Айзек, едва закрыв за собой люк. — Слишком много тут чужаков. Каждый сармат на счету.

Гедимин угрюмо кивнул.

— Что было ночью? Никто больше не ранен?

Айзек невесело усмехнулся.

— Филки дежурили в пять смен. Кенен и вовсе спать не ложился. Не займёшься бронёй Вепуата? Пока он болеет, в ней бы Эгнаций работал. Он толковый сармат, хоть и не атомщик.

— Угу, — согласился Гедимин, пристально глядя Айзеку в глаза. «Похоже, наверху тихо. И Вепуату хуже не стало. Ну ладно…»

Айзек заглянул под пульт и протянул руку к блокиратору.

— Сегодня, ближе к рассвету, немного тряхнёт. Балла на три. Даже не знаю, глушить реактор или нет. Что там с демпферами?

— Глуши, — Гедимин двинулся к пульту. — Нечего его трясти. У нас тут планов по выработке нет.

…Кусты иглицы за день подросли — прозрачные «кристаллы» торчали из гравия на пол-ладони. Нхельви, мелкими группами пробегающие от здания к зданию, осторожно огибали колючее растение. «Вепуат так её и не выкопал,» — подумалось Гедимину. «И сейчас ему явно не до ерунды.»

…Вепуат сидел посреди шатра — в скинутом скафандре, как в сброшенной шкуре — и пил, не фильтруя, мутную жидкость с ошмётками органики.

— Уран и торий! — ухмыльнулся он, опустив прозрачный кувшин. — Я и не думал, что тут так задувает. Без скафандра всё чувствуешь острее.

На его груди и боках болтались лохмотья комбинезона. Рукава, наполовину оторванные, кое-как держались на плечах и норовили сползти. Гедимин скользнул взглядом вдоль бока — рёбра вроде бы не выпирали. Кровяной камень почернел и больше не светился. Вепуат тронул его пальцем и сдержанно усмехнулся.

— Эта штука, считай, себя оправдала. Хочешь поносить? Ты вечно влезаешь в неприятности…

Гедимин сердито фыркнул.

— Вылезай, — скомандовал он, берясь за край пустого скафандра. — Сиди с камнем. Может, хоть не мутируешь. Что за дрянь в кувшине?

— Курруи, настойка, — Вепуат проворно перебрался на подстилки и уселся там, поджав под себя ноги. — И ничего не дрянь. Зуд снимает на раз. Скафандр мой… там хоть что-то выжило?

Гедимин поморщился. У Вепуата раны зажили, а ликвидаторская броня так и осталась помятой — все слои деформировались и вдавились внутрь. Сармат машинально прикинул силу удара и судорожно сглотнул. «Масса и ускорение… Вот до чего доводит любовь к зверькам!»

— Стрелять надо было, — буркнул он, отделяя от скафандра деформированные щитки. — Лишних не зацепили. Меткости хватило бы. Нашёл же, с кем вести переговоры…

Вепуат потупился.

— М-да, вчера я сильно сглупил, — признал он — впрочем, без особого огорчения. — Зато проверили камень в боевых условиях. А ты, говорят, прооперировал сааг-туула? Экхард и Куно заходили, хвастались. Мол, твёрдая у тебя рука…

Гедимин поморщился.

— Лапы твари ещё не отрезали? Не смотрел на неё. Никто из чужаков к тебе не совался?

Вепуат хмыкнул.

— Как они сунутся, сидя под куполом? У них полно раненых. Паршивые раны, Куно с Экхардом вчера полночи возились…

— Вот же делать нечего, — пробормотал Гедимин — и, вздрогнув, опустил руку. — Возились? Кочевники… сами попросили помощи? Для себя⁈

— Угу, — Вепуат широко ухмыльнулся. — Вот и я удивился. На них непохоже. Но их, кажется, совсем загоняли. И племя уменьшилось. Может, от лучёвки, а может…

Не договорив, он зябко поёжился и накинул на плечи войлочную подстилку.

— Где бы взять комбинезон? Этот уже не срастётся. Видимо, атмосфера не та…

— Кто бы сомневался, — угрюмо сказал Гварза, входя в шатёр. Он остановился у порога и смерил сарматов недобрым взглядом.

— Кет! Скафандр и всё, что в шатре, — на дезинфекцию. Хепри, идти можешь? Пять метров пройдёшь, или машину подогнать вплотную?

Гедимин изумлённо мигнул. По ту сторону полога негромко хрустел гравий — бронеход остановился, немного не доехав до шатра, и сейчас готовился опустить трап.

— Да я и здесь пересижу, — Вепуат плотнее завернулся в подстилку. — Гедимин сейчас броню починит, и надену. Да и так не холодно…

Гварза недобро сузил глаза.

— В карантин. На восемь дней. И чтобы ни Кет, ни аборигены в бокс не лазали!

— Карантин? — Вепуат подался к стене. — Зачем⁈ Кровяной камень не вызывает мута…

— Любая регенерация может дать сбой, — перебил его Гварза, поднимая генератор защитного поля. — Такая обширная — тем более. В карантин!

Пузырь защитного поля облепил Вепуата, принимая форму тела. Сармат тяжело вздохнул и развёл руками.

— Гедимин, там Скогны… ну, и Сэта тоже. Займи их делом хотя бы на час! Ардану скажи, он поможет…

Гварза, выдернув Вепуата из шатра, толкнул его в спину и шагнул вверх по трапу следом. Гедимин с ипроновым щитком в руке проводил сарматов угрюмым взглядом. «Только-только наладилось какое-то подобие работы… Ладно, буду занимать делом Скогнов. Пока Текк’ты работают, всё равно в пещеры не спустишься. Кого бы поставить к подъёмнику…»

…Стоило снять со спины сфалт и приспособить его как нагреватель, и работа сразу пошла быстрее. Гедимин разобрал все пластины по слоям и поочерёдно их разглаживал, дозируя нагрев, — там, где ипрон или флия только-только начинали красновато светиться, свинец или нейтронностойкий фрил растеклись бы в лужу. Верхний слой фрила сармат не трогал — содрал торчащие обломки, подозрительно похожие на вывернутые стержни перьев, и сложил отдельно.