траурной речи. Но нет, добавить мне было нечего. Она кивнула, сняла дорогие очки в сумасшедше модной оправе и кончиками указательного и большого пальцев помассировала переносицу.

— Видишь ли, Краснов, — сказала она, ещё немного помолчав. — Засунь свои соболезнования глубоко-глубоко в жопу. Меня они не интересуют. Я за тобой послала людей не для того, чтобы мило беседовать о своём брате. Кого он любил, а кого не любил, не твоё дело. Твоё дело выполнить условия договора. И это всё. Сделка была заключена и ты уже получил частичное вознаграждение, так что отзывать её у меня нет никакого резона. Я являюсь продолжателем и наследником дела моего брата. Поэтому все его сделки перешли ко мне. И эта сделка с документами теперь тоже перешла ко мне. И эти документы теперь принадлежат мне.

— Боюсь, что нет, — покачал я головой.

— Мне плевать, что ты там боишься. Частично эта сделка уже состоялась. А что ты недополучил, то дополучишь. Просто повтори мне, о чём вы договорились конкретно. Что именно ты там просил? Какую-то сумму или что? Просто повтори мне и всё.

— А что вы называете частично совершившейся сделкой? О чём вы говорите? О компенсации моей маме последствий травмы, причинённой молодчиком, нанятым вашим братом? Это не относилось к сделке. Это относилось к совести вашего брата. Теперь, стало быть, к вашей совести. Ни о каких деньгах речь не велась.

— А о чём тогда шла речь? Об услугах?

— Речь шла о том, что именно сделает ваш брат с документами.

— Ну и что же он обещал сделать?

Он обещал расправиться с теми, чьи имена фигурируют в этих бумагах. Причём не исподтишка и не так, как привыкли поступать они, а по закону. Вот что было оплатой за документы. Полагаю, что у вас на эти условия могут быть совсем другие взгляды.

— Не надо полагать. Как поступить с документами, уж я решу, не растеряюсь. Но они будут здесь. По-любому. Ты должен мне привезти их сейчас же. Я дам автомобиль, ты поедешь, заберёшь и отдашь водителю.

— Уж отдавать водителю я точно ничего бы не стал. Но даже если бы вы сами поехали со мной, я этого не сделал бы. не смог бы.

— Что? — нахмурилась она и снова нацепила на нос очки. — А если я тебе пообещаю то, что тебе обещал Гриша?

— Нет, Варвара Александровна, это уже невозможно. Поскольку ситуация изменилась, сделки больше нет. И самое главное, я больше не являюсь владельцем этих документов.

— Продал, сука, — прошептала она. — И Гришу продал.

— Варвара Александровна, документы эти, возможно и стоят денег, да только мне они нужны были не ради обогащения. Думаю, в этой точке у нас пересечения никак не получается. После авиакатастрофы баланс сил резко изменился. Моя жизнь оказалась в опасности. Поэтому мне пришлось принять такое решение. И отдать эти документы другой противоборствующей стороне. Считайте что я выменял их на свою жизнь, поскольку не мог дальше полагаться на вашу семью.

— Это ты прогадал, мальчик, — произнесла она тихо и зловеще. — Ты ещё не понимаешь насколько прогадал. Нашу семью кидать никому нельзя.

— Скажите мне какова ваша цель? — кивнул я. — Я пойму смогу ли вам помочь в достижении этой цели.

— Ты никому не можешь помочь, — покачала она головой. — Ты даже себе помочь не в силах. Какова моя цель? Ты спрашиваешь какова моя цель? Моя цель проста. Я хочу уничтожить тех кто убил моего брата. И это каждый должен понять и зарубить себе на носу. Сейчас у меня складывается впечатление, что ты каким-то образом причастен к смерти Гриши. Всё произошло сразу после встречи с тобой. Поэтому послушай меня внимательно, мальчик. Если документов не будет, если завтра, крайний срок завтра, я не получу эти бумаги, я превращу твою жизнь в кромешный ад.

— Ну, Варвара Александровна, чтобы размазать вашего врага, чтобы сделать с ним то что вы желаете, эти документы вам не нужны. Они бы вам не помогли, это фикция. Документы ничто.

— Я всё тебе сказала, — медленно, с паузами отчеканила она, и мне показалось, что она борется с нервным приступом.

Лицо её исказилось от ярости, но она, тем не менее, говорила относительно спокойно.

— Я тебя предупредила. Или ты будешь сотрудничать со мной, или тебе конец. Верни бумаги или пожалеешь. А теперь пошёл вон.

— Ваши люди довезут меня обратно до того места, где забрали?

Она больше не смотрела на меня. Опустила голову и обратилась к бумагам, лежащим на столе. Скандалить и кричать «вы не имеете права» не входило в мои планы, поэтому я просто хмыкнул, повернулся и вышел из кабинета. В приёмной находились трое её бойцов. Они холодно и равнодушно окинули меня взглядом и не дёрнулись с места. Псы были очень хорошо выдрессированы и без команды на людей не бросались. Ну что же…

Я спустился вниз уже на другом лифте, потому что тот был предназначен только для руководства. Спустился вниз и вышел на площадь перед зданием. Машин здесь было много, но я обратил внимание на одну. Она ехала в сторону выезда. И в ней сидел мой знакомый, а именно некто Чердынцев. Наверное, его тоже вызывали по этому делу. Махать и кричать ему смысла не было, он бы меня не услышал. Но позвонить стоило. Я достал мобилу и сделал звонок.

— Слушаю, — недовольным и уставшим голосом ответил Чердынцев.

— Это Краснов. Здравствуйте, Александр Николаевич.

— Слушаю тебя, Сергей. Чем могу помочь?

— Как официально. Да я вот смотрю на хвост вашей машины, как вы выезжаете с парковки. Увидел и понял, что хочу с вами поговорить.

— Серьёзно, ты здесь что ли? — равнодушно спросил.

— Здесь, здесь. Есть у вас минутка?

— А о чём говорить? Я больше с этим делом никак не связан.

— Ну не связаны и хорошо, зато с другим делом связаны.

— С каким другим? Сергей, у меня нет настроения просто болтать.

— Ну, значит просто болтать не будем. Нажмите на тормоз, подождите минуту, пока я до вас дойду, вы вон уже куда упёрли. Я сяду к вам в машину и мы поговорим, а заодно довезёте меня домой.

— Ну давай, бегом только. — согласился он, пару секунд подумав и притормозил.

Я подошёл и забрался в тачку. Сел рядом, посмотрел на него. А он посмотрел на меня.

— Здрасьте, товарищ майор, — кивнул я.

— Здоровей видали, — ответил он и протянул мне руку.

Я пожал. Выглядел сегодня Чердынцев так себе. Под глазами залегли тёмные круги, на лбу набрякли вены. Глаза были красными, похоже