Ночью же, накануне того дня, /f. 427a/ когда его должны были повесить, ему, проводившему ночь без сна, в тюрьме явилась Магдалина и сказала: «Не бойся, преданный мне, заступник и ревнитель моей чести, потому что ты не умрешь. Ибо я помогу тебе, “как скоро буду иметь благоприятное время” (1 Мак. 11, 42), так что все, кто увидит, будут дивиться, воздавая благодарения Создателю, творящему чудеса (Пс. 71, 18), и мне, Его рабе. Но когда ты будешь свободен, помни, что это благодеяние оплачено за тебя мною, и отплати, со своей стороны, Богу, освободителю твоему, ради прибыли твоей душе». Сказав это, Магдалина исчезла, оставив человека утешенным. И когда на другой день его вздернули на виселицу, он совсем не почувствовал ни телесных повреждений, ни боли. И вот вдруг, на глазах у всех, собравшихся посмотреть на это зрелище, с неба стремительно слетела голубка, белая, как снег, села на верху виселицы, распутала веревку на шее повешенного и преданного ей человека и опустила его, совершенно невредимого, на землю. И хотя должностные лица и палачи, понуждаемые родственниками убитого, снова хотели его повесить, он ушел под прикрытием мясников, огромная толпа которых присутствовала там с заранее приготовленными «мечами и кольями» (Мф. 26, 47, 55). Ибо он был их товарищем и другом; а кроме того, они видели чудо, столь явное и поразительное. Когда же он рассказал всем, что убийство он совершил не преднамеренно, а защищая себя и честь Магдалины, и что Магдалина обещала ему в тюрьме освободить его, как скоро будет иметь благоприятное время, они получили /f. 427b/ удостоверение[2469] и восславили Бога и блаженную Марию Магдалину, его освободительницу. А граф Прованса[2470], узнав обо всем этом, пожелал увидеть этого человека и услышать все от него самого и держать его при своем дворе до конца его жизни. Но тот ему ответил, что даже если бы кто-нибудь даровал ему власть над всем миром, то и тогда он закончил бы дни свои не иначе, как на службе у Магдалины, в замке Святого Максимина, где были обретены ее мощи в лето Господне 1283. Так и произошло.

И в том же году, в июне месяце, должно было произойти сражение между королем Карлом и Педро, королем Арагона.

Рассказ о деяниях короля Карла, и о лживости Педро, короля Арагона, и о том, как он уклонился от сражения О назначенном сражении между королем Карлом и Педро, королем Арагона; о совете мудрых относительно королевства Сицилии

Деяния Карла, короля Иерусалима и Сицилии, герцога Апулии, князя Капуи; он же сенатор вечного Города, князь Ахайи, граф Анжу, Прованса, Форкалькье и Тоннерра[2471]:

«Когда Педро, король Арагона, направил вышеупомянутого марсельца[2472] со своими верительными грамотами к вышеназванному королю Карлу для заключения брачного союза между одним из сыновей названного Педро и одной из дочерей сына вышеназванного короля Карла, то спустя немного времени после обсуждения этого брачного союза, о котором сам Педро говорил, что он весьма его желает, по словам вышеупомянутого посланца, и о чем говорилось также в его грамоте, и после того как много других дружественных слов было передано со стороны этого Педро через названного посланца лично господину королю Карлу, сам Педро под видом мира и предстоящих родственных связей между ним /f. 427c/ и королем Карлом обманом отнял королевство Сицилии. И когда этот Педро Арагонский приготовил корабли и военное снаряжение для плавания через море, король Франции отправил к нему официальных посланцев и особых вестников сказать ему, что сам Педро никоим образом не должен идти ни против короля Карла, ни против его сына и не вторгаться в его королевство, потому что если он причинит какую-либо обиду самому королю Карлу или его наследнику, то пусть он поразмыслит о собственной безопасности. Каковой Педро вышеназванным посланцам учтиво и благосклонно ответил, что он совершенно не желает причинять какую бы то ни было обиду господину королю Карлу или его наследнику, а намеревается идти за море против вероломных сарацин, и всю землю, которую он сможет приобрести и захватить, он передаст и подарит своему сыну, который собирается вступить в брак с вышеупомянутой дочерью сына короля Карла. Сверх того, он изъял у верховного понтифика церковные десятины своей страны для подтверждения своего похода за море, который он желал совершить против сарацин во имя возвеличения христианской веры и во славу ее. И он попросил самого верховного понтифика, чтобы тот принял его собственную страну под свою защиту и покровительство. А король Карл, услышав, что этот самый Педро с помощью такого обмана вторгся в королевство Сицилии, передал этому Педро через особых посланцев письмо, в котором требовал, чтобы тот ушел из его страны и никоим образом не вмешивался в ее дела. А этот Педро, понадеявшись на свою храбрость и на сицилийцев, ответил, что он ни за что не уйдет из названного королевства Сицилии, пока сможет удерживать названную страну под своей властью. Услышав об этом, король Карл, находившийся в то время в Апулии, собрал несметное множество людей, как конных, так и пеших, и решил отправиться /f. 427d/ против него по морю с огромным флотом.

Но мудрые рыцари с обеих сторон, то есть короля Карла и Педро Арагонского, не желая, чтобы погибло столь великое множество людей, решили провести сражение таким образом, а именно: было выбрано с той и с другой стороны по шесть безупречных и достойных доверия рыцарей, которые определили бы и установили, где, каким образом, в каком виде, когда и как должно произойти это сражение. Все они в полном согласии установили и сочли за лучшее, чтобы это сражение произошло в городе Бордо, находящемся в Гаскони под властью и господством короля Англии. И названные рыцари нерушимо постановили, чтобы оба короля, Карл и Педро Арагонский, выбрали каждый из своих рыцарей по сто лучших, кого они захотят, и чтобы эти короли обязались явиться лично с вышеназванными двумястами рыцарями в вышеназванное место в первый день июня 1283 года, в XI индикцион. И в этом самом месте и городе должно быть найдено какое-нибудь поле, закрытое со всех сторон, чтобы никто не имел возможности ни войти туда, ни выйти, и господин король Англии, дружественный обеим сторонам, должен тщательно следить, чтобы никто, кроме названных королей и рыцарей, ни конный, ни пеший, не мог туда проникнуть. И названные короли, Карл и Педро, поклялись на святом Евангелии Господнем все это твердо