— спросил Кенен Гварза. Он стоял невдалеке от входа в душевую и следил, как внутри устраиваются Бронны и Скогны. Гедимин мельком подумал, что аборигенам придётся нелегко под ослепительным светом со всех сторон.

— Пометка? — он не сразу вспомнил, о чём речь, но отражатель, поставленный чуть-чуть не там, попался ему на глаза, и он хмыкнул. — Да. Вот эта чашка. Её надо сюда.

— Обоснование? — Гварза угрюмо сощурился на сармата. Гедимин кивнул на ангар.

— Сам смотри. Так лучше.

Большой разницы не было — чашка и на старом месте успешно отражала и рассеивала свет и не отбрасывала лишних теней. Но в этой точке она — и световые пятна вокруг — смотрелась приятнее.

— Не вижу разницы, — отозвался Гварза, глядя то на чашку, то на схему. Гедимин пожал плечами.

— Встань сюда, так виднее.

Он сдвинулся в сторону и оглянулся на притихший лагерь. Тягловые звери куда-то закопались, но все конструкции и сооружения стояли на прежних местах. В уплотнившейся темноте их «видел» только сигма-сканер — фонарь Гедимина еле-еле освещал ближайшие метры. Из барака выглянул Вепуат, помахал и скрылся. Гедимин, беззвучно хмыкнув, пошёл к бункеру. «Экран пока не рябит, но падальщики на подходе,» — он покосился на дозиметр — интенсивность излучения и с утра-то была отрицательной, а теперь резко ушла в минус. «Прибор уже сбоит. Хотел бы я знать, как они это делают…»

…Уплотнившаяся темнота давно затопила первые метры туннеля, но к зеркальной чашке так и не приблизилась. Несколько раз Гедимину мерещилось движение во тьме, однажды на краю поля зрения блеснула тусклая белесая точка. Сармат резко повернулся, но увидел только черноту, замершую в полутора метрах от чашки на полу. «Плотная, как стена,» — мелькнуло в голове. «Будто блок чёрного рилкара. Что-то здесь не то с фотонами и их распространением…»

С тех пор прошло уже полсмены. Чёрная «стена» стояла на прежнем месте. Прикасаться к ней не хотелось.

Волокнистые щупальца хранителя, до сих пор спокойно лежавшие на плечах сармата, вдруг шевельнулись и потеплели — не все, только пряди вдоль правой лопатке. Гедимин мигнул.

— Что? Что-то наверху?

Щупальце задрожало, в доли секунды нагреваясь на десяток градусов. Сармат вскочил. Сфалт уже лежал в его руках. Сопло пролетело в миллиметрах от стекла — ещё чуть-чуть, и разнесло бы монитор.

— Ну? — выдохнул Гедимин в темноту, выразительно покачивая сфалтом, и шагнул вперёд. Фонарь у пояса ярко вспыхнул, прожигая в «чёрном рилкаре» дорогу до самого люка. Темнота больше не была плотной, и фотоны распространялись, как надо.

Гедимин оглянулся — заслонка, прикрывающая проём в корпусе реактора, едва заметно дрожала. Доля секунды — и сармат стоял рядом с ней, а она была чуть приоткрыта — на пару миллиметров, но этого хватило, чтобы дозиметр зажёг красный сигнал.

— Если что — действуй, — прошептал Гедимин, разворачиваясь к выходу. Туннель от реактора до крышки люка был залит ярким светом — теперь скорее жёлтым, чем оранжевым.

Крышку сармат закрывать не стал. Уплотнённая темнота шарахнулась от фонаря — это было именно движение, и так двигались живые существа. Гедимин вскинул сфалт, но ничего, похожего на противника, вокруг не было. Он смотрел на стену душевой, освещённую рыжеватыми «фонарями» — заметно тусклее, чем с утра, но непроницаемым мраком тут и не пахло. На углу, в световом треугольнике, сидел сармат в чёрно-золотой броне. Второй помогал ему подняться.

— Sata? — крикнул Гедимин. Айзек — это он поднимал с земли Гварзу в изодранном скафандре — вздрогнул и вскинул голову.

— Ты? Реак…

— Он открыт. Отобьётся, — мрачно пообещал Гедимин, глядя на царапины на броне. Левое плечо, грудь, правое предплечье, — чёрные щитки верхнего слоя, прорезанные насквозь, еле держались поверх ипроновых чешуй. Некоторые осыпались на гравий, и Гварза с сердитым шипением высматривал их под ногами. За грудь он не хватался, но руки держал странно — кисть и плечо, похоже, сильно болели.

— Иди вниз, — бросил он Гедимину, потирая предплечье. Тот, сообразив, что с его силуэтом не так, ошеломлённо мигнул.

— Оружие! Где⁈

— Да вон, — Айзек, с сомнением посмотрев на Гварзу, выпустил его и махнул в сторону Гедимина. — Чуть правее твоей ступни.

— Sa hasu!

Плазмомёт, кем-то вырванный из рук Гварзы, торчал из гравия почти вертикально. Его вбили вниз соплом, и ямку под него не копали. Гедимин, оценив повреждения, резким движением сбил поднятый предохранитель и осторожно, не дыша, извлёк оружие. «Два аккумулятора под замену, сопло — в переплавку. Повезло, что сам не сработал — так бы шарахнуло…»

— Saat hasukemesh! — выдохнул Гварза, глядя на плазмомёт.

— Тихо, тихо, — Айзек, ухватив его за здоровое плечо, втянул обратно в световой треугольник. — Гедимин, это ещё можно починить?

Ремонтник, забыв о покорёженном плазмомёте, смотрел на его запястье. По щиткам наискосок тянулись параллельные насечки. Такие же, как он с запозданием заметил, были по бокам от шлема.

— Вниз иди! — Гварза резким жестом послал Гедимина к реактору. Тот не тронулся с места.

— Кто вас так? Эти? — он дёрнул плечом, указывая на тёмный лагерь. Темнота накрыла его — уже не как блок строительного рилкара, скорее — как лёгкая текучая жидкость. Гедимин махнул фонарём — световой круг расширился на три метра и снова сжался, когда фонарь был опущен.

— Ушли, — сказал Айзек. — Только не знаю, надолго ли. Атомщик, постой тут. Отведу Кенена внутрь.

— Чего⁈ — Гварза недобро ощерился. — Охрана периметра…

— Кенен! Ты сейчас наохраняешь — раненый и без оружия!

Айзек неожиданно сильным рывком выдернул его из светового треугольника и втолкнул в другой, прикрывающий от темноты вход в ангар. Гедимин шагнул на освободившееся место и приподнял сопло сфалта, неприязненно глядя в темноту. Если там кто и был, то наружу не лез.

Тёплые волокна коснулись виска. Гедимин невесело хмыкнул.

— Всё спокойно? Следи за периметром. Напали на Гварзу и Айзека. И плазмомёт не помог.

Он попытался вспомнить, слышал ли выстрелы. В реакторный бункер, накрытый защитным полем, звуки практически не проникали — но взрыв плазмы или кинетического снаряда…

Снова зашуршала дверь. Айзек выглянул из-за угла.

— Тихо? — он покосился на сигма-сканер и фыркнул в респиратор. — Атомщик, а что у вас в горячем цехе?

На экране прибора виднелись очертания складчатых стен, печей, посуды на полу — и полосы характерной ряби. Гедимин насчитал два