мне память не изменяет, глава всех «лос гранхерос»! Должность у него… нечто вроде префекта. Даже, скорее, префект анноны, как в древнем Риме. То бишь должностное лицо, контролирующее поставки пшеницы. И много чего ещё съестного. В общем, очень серьёзный человек. Очень. Даже Серхио-Серёга по сравнению с ним шпана мелкая, не смотри, что один из предводителей охотничьего братства. Пожалуй, такому не следует отказывать даже в самых незначительных просьбах. Вернее, особенно в незначительных.

– Я весь внимание, дон Фидель! – состряпал я приличествующее обстановке выражение на физиономии, добычу, однако же, не отпустив.

– Вас не затруднит, молодой человек, пояснить суть претензий к моему, э-э-э, подчинённому? – ничуть не изменившись в лице, поинтересовался префект.

– Да он нас ограбить пытался! – снова разгорячился я. – С приятелем! Кстати, где он?! – повторно рванул я ворот пленника.

Тот, что удивительно, промолчал, но взглядом ожёг – видимо, почувствовал поддержку. Да и первая растерянность уже прошла. Того и гляди, извиваться начнёт, или, того хуже, пнёт по причинному месту! Лично я бы так и поступил.

Кстати, что-то такое на лице у лишенца и написано. Причём данный факт не ускользнул и от главы принимающей стороны, потому что тот поспешил заверить меня:

– За сей прискорбный инцидент оба его участника уже понесли заслуженное наказание, сеньор…

– Энрике, – машинально отозвался я. И уточнил: – Для вас просто Энрике.

– Отпустите, пожалуйста, малыша Флавио, Энрике, – одарил меня благожелательным взглядом префект.

И знаете что? Я не посмел ослушаться. Э-э-э… то есть я хочу сказать, что не стал отказывать столь уважаемому человеку в такой мелочи.

– Хорошо, дон Фидель… – изобразил я учтивый поклон, больше смахивавший на кивок. И легонько отпихнул пленника: – Сгинь с глаз моих, пендехо!

– Да пошёл ты! – отгавкнулся юнец, но моментально сник под укоризненным взглядом сеньора Суареса.

Мало того, ещё и к затылку потянулся, с явным намерением потереть место удара, но в последний момент опомнился и сделал вид, что приглаживает волосы. Хм… а неплохой он тогда подзатыльник словил! Памятный! Даже на душе приятно стало.

– Да я-то пойду, – всё же решил я оставить за собой последнее слово, – да только, боюсь, потом вы меня хрен дозовётесь обратно! Простите великодушно, дон Фидель!

– Флавио! – едва заметно повысил голос префект, и юнец мгновенно увял под его грозным взглядом. – Ещё раз позволишь себе такое, и с должностью можешь распрощаться! Я предупредил!

– Да, дон Фидель!

– И чтобы никаких больше ненужных инициатив!

– Да, дон Фидель.

– И извинись перед уважаемыми сеньорами!

– Да, дон Фидель…

Хм… а ведь, судя по смурной роже, ни фига он не раскаялся. Не удивлюсь, если под шумок снова попытается что-то подобное выкинуть. Так что будем держать ухо востро, о чём я и просигнализировал напарнику красноречивым жестом, спрятав руку за спиной, чтобы никто, кроме него, не видел. Вова едва заметно кивнул, и я чуть надавил, решив выжать из ситуации максимум возможного:

– Не слышу, Флавио! Что ты там говоришь?

– Ничего! – огрызнулся тот.

– Флавио! – подпустил льда в голос дон Фидель.

– Ладно! В общем… прошу прощения!

– И?.. – выжидающе уставился я на него.

– Такого больше не повторится! Провалиться мне на этом месте, если вру!

– Надеюсь, Энрике, теперь инцидент исчерпан? – выразительно шевельнул седыми бровями сеньор Суарес.

– Моральный ущерб худо-бедно компенсировали, дон Фидель, – признал я, не сводя при этом буравящего взгляда с юнца Флавио, – а материального и так не было. Так что претензий больше не имеем. Ведь не имеем, Вов?

– Отныне и впредь, – подтвердил тот. – Может, теперь перейдём к текущим… кхм… делам?

– А ты хорош, сынок! – ухмыльнулся дон Фидель, оценив намёк. – Именно к ним и перейдём, потому что деваться некуда. Сами видите, – обвёл он амфитеатр широким жестом, – неприятности на этот раз весьма… значительны.

– Никогда такого не было, и вот опять? – вернул ему ухмылку Вова.

– Нет, сынок, ты не прав, – покачал головой сеньор Суарес. – Именно что никогда такого не было. Всегда как-то обходилось. Максимум, что бывало – это во-о-он до того столбика – видите, торчит? – уровень доходил. А от него ещё запас полметра оставался до критического значения.

– А сейчас какой излишек? – уточнил я.

– Больше метра, Энрике. Столб едва торчит, а он в рост человека.

– Фигасе! – присвистнул Вова. – То есть позавчерашняя гроза – это из ряда вон?

– Не просто из ряда вон, э-э-э…

– Влад. Просто Влад.

– Не просто из ряда вон, Влад, это уникальный случай, – закончил мысль префект. – За всю историю наблюдений ничего и близкого по масштабам и длительности не случалось.

– Чёрт… неужели никто не заметил такой огромный грозовой фронт?! – непроизвольно вырвалось у меня.

– А как его заметишь? – резонно возразил дон Фидель. – С орбиты? Бесполезно. Да и спутниковой группировки тут нет как таковой.

– Да с орбиты катаклизм такого масштаба можно даже чисто визуально определить! – поддержал меня Вова. – Это ж не рядовая грозовая туча, это целый фронт! Широченный! Да и в глубину не меньше, судя по длительности!

– А ты, сынок, хоть раз спутниковые снимки нашей атмосферы видел? – поинтересовался префект.

– Не-а, – мотнул головой мой напарник. – А что?

– А ты полюбопытствуй при случае, сынок. Сразу множество вопросов отпадёт.

– То есть… вы хотите сказать?..

– Именно это я и хочу сказать: верхние слои непроницаемы, что там снизу, не разобрать. Любая оптика вязнет. С орбиты, сынок, Роксана представляет собой равномерно белый, почти молочный, шар. Вся, без исключений. Даже полюса такие же.

– Именно так, – подтвердил я, припомнив собственный спуск с орбиты на шаттле.

В компании, чтоб ему почаще икалось, старого педрилы Пимброка.

– Но… это же ненормально! – поразился до глубины души даже мой дубоватый в этом отношении напарник. – Не может такого быть… как тогда к поверхности свет проникает?!

– А вот это загадка, ответа на которую пока что ни у кого нет, – развёл руками дон Фидель. – Поэтому мы по большому счёту сами себе и предоставлены. С одной стороны, хорошо, потому что свобода. А с другой… сами видите, как жить приходится! И до какого примитива опускаться!

– Ну, в плане примитива это далеко не предел… – протянул я. И сам себя одёрнул: – Итак, дон Фидель, что вы мне хотели показать?

– Я-то? – усмехнулся префект. – Я лично ничего, не моё это дело. Разве что в общем. А вот для всего остального у нас есть человек, специально обученный… вернее, как раз проходящий обучение… Флавио!

– Да ладно! – не сдержался я.

– Мы же вроде разрешили наше маленькое, э-э-э, недопонимание, Энрике?

– Да, дон Фидель, разрешили, – взял я себя в руки. – Так уж и быть, поработаю с этим… специально обученным. Только пусть не хамит, а то ведь я