уж и правду сказать нельзя, кругом виноватой останешься. Уж лучше мы с Костей домой поедем, чем упреки за пазуху собирать! Сами уж тут разбирайтесь, как ваш сынок между двумя бабами запутался, и нечего на меня все валить! А только я Александру в обиду не дам, понятно?

– Да, мне все понятно. А еще больше понятно, что вам действительно лучше уехать, – деловито согласилась Женина мама.

– Да уедем, уедем! Не бойтесь, не задержимся!

– Да, да… Счастливой дороги. Без вас как-то спокойнее.

Хм… Спокойнее! О каком спокойствии может идти речь, когда жизнь взяла и закончилась? И нет ее больше. И не будет.

Что же он наделал? Что же наделал? Она же так любила его…

Женя

– Ну зачем ты так с ней, мам? – спросил он с укоризной, когда мама вошла на кухню.

– Ничего, перебьется! – махнула рукой мама, садясь за стол напротив него. И тут же спохватилась запоздало: – Хотя прости, чего это я в твоем доме командую… Но уж больно нахальная особа эта Сашина мачеха, согласись? Столько лет ее не было в вашей жизни, и вот явилась подарком, перебаламутила всех! Конечно, из меня тоже свекровь не ахти какая, но я же стараюсь исправиться! Не мешаю вам частыми визитами, стараюсь не обижаться, что вы не шибко по мне скучаете. А ведь могла бы обидеться, между прочим! Ведь получается, я вам совсем не нужна. А чувство ненужности в пожилом возрасте – это тяжелое чувство.

– Мам, перестань. Что значит не нужна? О чем ты?

– Да все, все, не буду! Я же все понимаю, поумнела уже. Может, вы и правильно сделали, что уехали от меня подальше. Как говорится, лучше любить родителей издалека. Хоть родителям порой и трудно это принять.

Мама вздохнула, глянула на него виновато, потом продолжила:

– Прости, Жень… Чего это я философствую не к месту и не ко времени? У вас тут такие дела творятся, а я… Знаешь, я очень виноватой себя сейчас чувствую! Ведь именно я с этой медной свадьбой вас с толку сбила. Ужасную вину перед Сашей чувствую! Выходит, я сама все это невольно спровоцировала?

– Да при чем тут ты, мам… Перестань, – произнес он хмуро, отхлебывая кофе.

– Ну как же – перестань… Как теперь из этой истории будешь выбираться? И как я сама не поняла, что эта девочка, дочка соседки, так на тебя похожа? Ведь и впрямь одно лицо. Как мне, твоей матери, это можно было не увидеть? Да я даже представить себе такого не могла… Чтобы ты… Как так получилось, Жень?

– Мам… Не начинай, ладно? Я не хочу ничего объяснять. Просто не хочу, и все. Это мое дело, мои проблемы. Договорились?

– Да, конечно, – задумчиво согласилась мама. И тут же продолжила, будто говорила сама с собой: – Да, ты в то время часто ездил сюда, к бабушке. Она любила тебя. Но неужели ты и эта Дина… Она ведь замужем вроде была! И она намного старше тебя. Ничего не понимаю хоть убей! Ты же никогда не был ловеласом, как так получилось, не понимаю?

– Мам, я прошу тебя, не надо пошлости, ради бога! Я сам решаю, что мне делать, и со своими отношениями тоже сам разбираюсь!

– Да какая пошлость, о чем ты… Я ничего такого не имела в виду, я просто пытаюсь понять. И вообще, не говори со мной так, я в этом вопросе не лишнее звено, между прочим! Ведь девочка и впрямь твоя копия, тут уж ни прибавить ни убавить! Я тоже об этом подумала, когда глянула на нее, и удивилась, но как-то не соотнесла, не смогла себе такое представить. Просто отогнала от себя эту мысль как невозможную, вот и все!

– Мам, ну хватит, – помотал он головой и вздохнул тяжело. – Не надо, мам.

– Да что значит не надо? – снова возмутилась мама. – Ведь получается, что Тася… Она моя внучка, да? Согласись, я имею право знать правду?

– Да, конечно. Только я сейчас не могу говорить об этом. Давай потом как-нибудь. Тем более я на работу опаздываю. У меня сегодня сложный день.

– Что ж, понимаю, – вздохнула мама. – Хорошо, не буду больше к тебе приставать. И Сашу я тоже очень понимаю, каково ей сейчас.

– Все, мам. Мне пора. Спасибо за кофе.

– Но ты же не съел ничего!

– Не хочу.

– Но как же…

Мама не успела продолжить – на кухню уже примчались проснувшиеся Семка и Темка, и все ее внимание переключилось на них.

– Папа, а ты уже завтликал? – спросил Темка, пытаясь забраться к нему на колени.

– Это что еще такое, а? – нарочито сердито нахмурилась мама. – Где у тебя буква «р» потерялась, Темочка?

– Да я умею, бабушка! Умею! Плосто я еще не плоснулся!

– Надо говорить – пр-р-роснулся! – горделиво поправил брата Семка, победно глянув на бабушку. – Я вот умею, между пр-р-рочим!

– Молодец, Семочка! И Темочка тоже скоро научится! – расплылась в улыбке мама, обнимая внука.

– Да я умею, умею, – обиделся Темка, сползая с его колен. – Пап, скажи, я ведь умею?

– Конечно умеешь! Ну все, пацаны, мне на работу пора. Бабушка вас накормит завтраком, я ухожу!

– А где мама?

– Мама еще спит. Не будите ее, ладно?

И, обращаясь к матери, спросил осторожно:

– Побудешь у нас еще денек, хорошо? И правда не хочется Сашу будить.

– Конечно, о чем речь, – с готовностью согласилась мама.

– Только к Сашке не приставай с расспросами, я тебя очень прошу!

– Ладно, не буду. А ты Сашиных родителей захвати, подбрось до вокзала. По-моему, они уже собрались. А то еще передумают уезжать.

– Да, конечно. Сейчас я их потороплю.

Весь день потом он был сам не свой, все валилось из рук. Мучился вопросами: что ему теперь делать, как еще объяснить, чтобы Саша услышала, чтобы поняла?

Или это и впрямь понять невозможно? Столько лет обманывал, получается… И прощения ему нет за это?

А с другой стороны, этот обман был в некотором роде во благо. Не зря же говорят, что лишние знания – лишние печали. Ну что бы это изменило, если бы Саша узнала про Тасю? Не стала бы дружить с Диной? Смотрела бы на него по-другому, лишила бы своего доверия? Тогда выходит, что он больше о себе думал, когда молчал.

Или все так получилось по причине его уступчивой мягкой натуры? Дина просила не претендовать на отцовство, он и не претендовал. А ведь мог бы сразу настоять на своем! Имел право! Выходит, сам во