и почему у меня по спине побежали мурашки и захотелось рвать на себе волосы. Что, черт возьми, происходит?

— Тебя это беспокоит? — в его глазах мелькнул огонек.

Я опустила подбородок и развернулась, пытаясь успокоиться.

— Нет. С чего бы это? — язвительно спросила я через плечо.

Энергия Уайетта, росла, согревая мою спину, от чего по моей телу прошла дрожь. Но когда я повернулась к нему лицом, его сила внезапно исчезла, как будто он втянул ее обратно в себя.

Он уставился на меня сверху вниз, оценивающе осматривая меня.

— Ты не ранена.

Вздохнув с облегчением, что мы больше не говорим на неловкую тему, я ответила:

— Я в порядке. Я была в центре группы, так что имела преимущество. И Шарлотта приняла на себя большинство ударов. — Я почувствовала вину, увидев, как Лекс снова осматривает ее рану. На повязке виднелась кровь, насквозь пропитав ткань.

— Она выполняла свою работу, как ее учили. Не чувствуй из-за этого вину.

— А ты чувствуешь себя виноватым из-за того, что оставил ее в гостинице? — спросила я, желая удостовериться, что он не легко бросил мою подругу. Я сомневалась, что он так поступил, поскольку уже извинился перед Шарлоттой, но он только что сказал… Может, она была для него просто лакеем.

— Да, я чувствую вину за то, что оставил ее. Это было неправильно. Мне не следовало этого делать, и если бы я не страдал от недосыпания, то так бы не поступил. Если бы из-за меня она серьезно пострадала… — Он стиснул зубы. — К счастью, она в порядке, но знает, что эта опасная работа. Мы все знаем и понимаем это, и прямо сейчас наше задание заключается в том, чтобы охранять тебя и понять, что с тобой произошло. Именно поэтому ты не должна чувствовать себя виноватой из-за того, что Шарлотта пытается обеспечить твою безопасность.

Я почувствовала облегчение от того, что она не была для него расходным материалом, и эта мысль вызвала во мне совершенно новые ощущения, которые я не понимала. Боже мой.

Переминаясь с ноги на ногу, я пыталась игнорировать эти чувства.

— А сейчас ты нормально себя чувствуешь? Ты недолго спал.

Он провел рукой по волосам.

— Не очень. Мне приказали отдохнуть несколько часов. И пока мы здесь, Бавар берет командование на себя. Третий отряд будет охранять этот замок, пока мы не получим новую информацию из библиотек СВС и данные из базы данных о людях, которые напали на нас.

Подул легкий ветерок принося аромат дуба и сосны. Уайетт стол рядом со мной, отчего сила внутри меня заискрилась, и по моей коже пробежал разряд электричества. Я попыталась сдержать магию, но из-за этого мужчины не могла держать себя в руках. Мне хотелось выцарапать глаза Марни, когда та попыталась использовать на нем свою песню.

Я скрестила руки на груди, словно так могла защититься от этих непонятных чувств.

— Значит, когда те духи напали на меня, а ты прыгнул передо мной, то просто делал свою работу? — этот вопрос вырвался сам собой.

— А что бы ты почувствовала, если бы я сделал это только из-за долга?

— Серьезно? — с вызовом спросила я. Зачем я вообще открыла рот?

Он придвинулся ближе, почти касаясь меня своей грудью. Его глаза снова засветились золотом, от него хлынула волна альфа-силы.

У меня перехватило дыхание, а соски напряглись, словно жаждали его прикосновения.

Уайетт с шумом вдохнул, блеск в его глазах усилился.

От его близости у меня внутри все скрутило, но я не собиралась отступать.

— Ты действительно думаешь, что я защищал тебя только потому, что это моя работа? — тихо спросил он бархатным голосом.

По спине прошла дрожь. Я открыла рот, чтобы ответить, но затем заметила кровь на его рубашке. Нахмурившись, осмотрела его одежду и заметила дырочки от крошечных когтей духов.

— Ты ранен. — Я уставилась на засохшую кровь на его одежде.

— Именно так и бывает, когда на тебя нападают две дюжины духов одновременно.

Я распахнула рот.

— Тебя должен осмотреть медик! — Я неосознанно потянулась в нему, чтобы самой проверить его раны.

В ту секунду, когда я прикоснулась к нему, у него перехватило дыхание.

Я почувствовала жар его кожи, твердую, как скала грудь. Он стоял так близко. Слишком близко.

Я хотела отодвинуться, но он резко протянул руку и прижал мою ладонь к своей груди. Мышцы напряглись под моими пальцами, и мое дыхание участилось, и я даже начала опасаться, что упаду в обморок.

— Я не ранен.

— Но они укусили тебя.

На его одежде было так много следов от укусов.

— Я уже исцелился. — Свободной рукой он задрал свою рубашку, открывая мне вид на впечатляющий пресс, кожу медового оттенка и дорожку волос, спускающуюся к поясу его штанов.

У меня пересохло во рту.

— Видишь? Я не ранен. Даже если я мало сплю, то все равно быстро исцеляюсь.

Я не могла вымолвить ни слова. На его коже так много засохшей крови, но не было никаких следов от когтей или укусов. Единственным свидетельством нападения стала испорченная рубашка.

— Я оборотень. Мы быстро исцеляемся. Ты, наверное, уже заметила это с Бишопом. — Он кивнул в сторону другого волка из Третьего отряда, пока Бавар излагал всем план на следующие несколько дней.

Уайетт опустил рубашку.

Я чуть не заскулила из-за того, что больше не могу смотреть на его совершенное тело, но сумела закрыть рот.

На его губах появилась веселая улыбка, и он, наконец, отпустил мою руку.

Мое сердце колотилось как сумасшедшее.

Когда Уайетт наклонился, его теплое дыхание коснулось моего уха.

— Ты беспокоилась обо мне? — прошептал он.

По спине побежали мурашки от его близости. Боже мой. Нежели об этом говорила Шарлотта? Неужели я так реагировала на желание Уайетта заявить на меня права? Возможно, он применял ко мне какую-то магию. Может, именно поэтому я так себя чувствовала.

Прежде чем я успела ответить, он поцеловал меня в мочку уха так легонько, словно провел по коже перышком. По мне пробежал разряд молнии в миллион вольт.

Задержав дыхание, я уставилась на него широко раскрытыми глазами.

Уайетт не улыбнулся и больше ничего не сказал, но глубоко вдохнул, и я практически почувствовала исходящее от него мужское удовлетворение. Он знал, какое впечатление производил на меня.

Я покраснела от смущения, как раз в тот момент, когда кто-то позади Уайетта откашлялся.

— Если вы двое закончили, мы хотели бы зайти внутрь. — Бавар сцепил руки за спиной, в его глазах плясало веселье.

Черт возьми. Бавар знал, что Уайетт хотел заявить на меня