окну, смотрит наружу и говорит стеклу: — И не хочу воображать, что начнётся, если он окажется мёртв, а пресса узнает, что мы понимали, кто может стать следующей жертвой, но не сумели его защитить.

Я не особенно люблю Майерхофера, но понимаю, что он имеет в виду.

— Продолжайте и сделайте всё, чтобы найти его. — Арендт кивает, показывая, что я могу уйти. — Подключите каждого сотрудника специальной группы.

Нины в кабинете нет. Я нахожу её рядом с Марком у его стола. Оба напряжённо смотрят на монитор.

— Отрыв Валента растёт, — объясняет она, когда я встаю за ними. — Думаю, теперь уже ничего не изменится.

— Марк, возьми кого-нибудь из оставшихся и езжай в больницу. Я хочу, чтобы вы опросили всех, кто находился там около полудня. Кто-то должен был видеть Валента. Или человека, который позвонил ему из автомата.

Марк удивлённо смотрит вверх.

— Я? Но мне же нужно здесь…

— Достаточно, если Нина будет следить за форумом. Вперёд.

Я разворачиваюсь и иду в наш кабинет, где устало опускаюсь в кресло. Смотрю на часы. 18:44. Чуть больше двух часов до окончания голосования.

Через несколько минут входит Нина и сразу включает монитор.

— Марк не в восторге.

— Мне всё равно.

— Теперь, видимо, он совсем перестанет меня любить, потому что ты отдал мне, своей новой напарнице, его работу. Так он выразился.

— Ты уверена, что раньше он тебя любил?

По лицу Нины пробегает намёк на улыбку.

— Нет.

Раздаётся синтетический гитарный аккорд. Она достаёт смартфон, смотрит на экран, качает головой и снова убирает аппарат. Я не спрашиваю.

Мы снова и снова связываемся с группами в больнице и каждый раз получаем один ответ: ничего.

Ровно в двадцать один час кнопка голосования под диаграммой исчезает. Мы оба неотрывно смотрим на экран. В следующую секунду описание врача начинает мигать, затем появляется новое сообщение Траяна.

«Вы сделали выбор. Ваше желание — закон для меня».

Больше ничего. За несколько секунд под двумя строками возникают ответы: поздравления победителю; всё ещё звучащие сомнения, реально ли происходящее; потрясённые сообщения о чудовищности организаторов и участников. С обеих сторон летят угрозы и грубые оскорбления в адрес инакомыслящих.

— Как в обычной жизни, — комментирует Нина.

Оператор мобильной связи сообщает, что телефон Валента по-прежнему включён и зарегистрирован в той же базовой станции. Узнав об этом, Арендт направляет к больнице сотню сотрудников полиции особого назначения, чтобы прочесать всю территорию — найти Валента или хотя бы его аппарат. Затем уезжает домой.

Телефон находят вскоре после полуночи. Он лежит в кустах рядом с больничной парковкой. Валента нет.

Мы оба решаем остаться в управлении.

Уснуть всё равно не получится.

Нина внимательно следит за форумом после того, как опросы в больнице пришлось прекратить. Я ещё раз перебираю всё, что у нас есть. Немного.

Практически ничего.

Около двух часов, когда последние полчаса глаза уже сами собой закрываются, Нина издаёт звук, от которого я вскидываюсь.

Она неподвижно, молча смотрит на монитор широко раскрытыми глазами.

Я вскакиваю, тремя быстрыми шагами оказываюсь рядом и гляжу на экран.

В следующую секунду слышу собственный стон.

ГЛАВА 16

Сначала, когда прямо под шапкой форума возникает тёмный прямоугольник, я думаю, что это снова фотография. Снимок трупа Валента — неопровержимое доказательство нашего поражения.

Но изображение становится резким. Начинает двигаться. Траян, этот подонок, передаёт видео.

Ругательство, которое мне удаётся подавить лишь наполовину, заставляет Даниэля вздрогнуть. Он встаёт за мной и опирается на спинку вращающегося кресла.

Чёрные формы и все оттенки зелёного, некоторые настолько светлые, что кажутся белыми. Ночной режим. Два удара сердца уходят на то, чтобы понять увиденное. Лицо Валента на весь экран — перевёрнутое. Губы движутся. Он что-то говорит? Кричит? Как бы высоко я ни поднимала громкость, звука нет. Траян позволяет изображениям говорить за себя. Насколько они жестоки, становится понятно, только когда камера отъезжает от лица врача и показывает общую картину.

Вода. Берега не видно: кадр выбран слишком узко и почти целиком занят Валентом.

Врач висит вниз головой на цепи, прикреплённой к невысокому крану. Под ним рябит поверхность. Теперь он погружается в воду — сначала голова, затем плечи. Рук не видно, должно быть, они связаны за спиной. Валент изо всех сил выгибается вверх, пытаясь вдохнуть. Пять секунд, десять. Затем мышцы не выдерживают. Голова и плечи снова уходят под воду.

Я чувствую, как мне самой перекрывает дыхание, как злость, страх и ненависть заполняют всё тело. Так плохо не было уже давно, но сейчас нельзя обращать на это внимания. Валент борется, он ещё борется, и никто не знает, надолго ли хватит сил.

— Эльба, — беззвучно произносит Даниэль за спиной. — Это должно быть где-то на Эльбе, там, где кранами спускают лодки. Мы обязаны найти место.

Он хватает телефон и нажимает несколько кнопок.

— Все машины — к воде, — говорит он голосом, которого я раньше у него не слышала. — Поднимите каждый доступный вертолёт. Ищите лодочный кран, на котором висит человек. Координация на вас. Докладывайте немедленно, как только что-нибудь обнаружите.

Валент снова появляется над водой. Широко раскрыв рот, хватает воздух, удерживается едва выше поверхности. По движению губ я понимаю: он зовёт на помощь. Всем сердцем надеюсь, что кто-нибудь услышит, осознает серьёзность происходящего и позвонит нам. Сейчас важна каждая минута. Каждая.

Мышцы живота внезапно подводят его. Он раньше, чем хотел, проваливается под воду и тут же рывком поднимается — кашляет, давится, глаза широко раскрыты.

Краем сознания замечаю, что комментарии пользователей сменяют друг друга с безумной скоростью, а число подключившихся свидетелей растёт в геометрической прогрессии. 455 987. Почти полмиллиона человек смотрят, как Бенедикт Валент медленно тонет.

Мозг без моего участия рисует ревущую толпу зевак, которые сидят в сухих гостиных и заключают пари, сколько раз он ещё сумеет подняться.

Возвращается всё. Абсолютно всё, включая дрожь, когда я тянусь к телефонной трубке, роняю её и снова поднимаю с пола.

Андрессен ушёл домой, но в отделе киберпреступности отвечает кто-то другой. Имени я не разбираю. Неважно.

— Остановите это наконец! — кричу я. — Мне всё равно как. Просто сделайте!

Трубку мягко, но решительно забирают из руки.

— Простите, — слышу голос Даниэля. — У нас нервы на пределе. Вы тоже видите трансляцию? Да. Именно. Вертолёты уже должны быть в воздухе.