задания и буду подниматься по карьерной лестнице быстрее остальных. А это, в свою очередь, позволит мне стать партнером в рекордные сроки. Потом он подробно рассказал, что за годы у него уже были похожие «договоренности» с другими сотрудницами. И расписывал, насколько выгодной каждая из них оказывалась для обеих сторон. По его логике, все было просто. Почти решенное дело. Мы и так проводили вместе столько времени. К тому же я «должна» была ему за то, что он продвигал мою карьеру.

Я никогда не забуду ледяную хватку паники, сковавшую мое тело, пока я сидела напротив него, потрясенная.

Я так сильно восхищалась этим человеком и уважала его. Черт, годом раньше я была у него дома на День благодарения. Проводила время с его женой и их четырьмя детьми. Два года каждый день смотрела на счастливые семейные фотографии, расставленные у него в кабинете.

И все это время я думала, что я особенная. Что меня замечают и поощряют за тяжелую работу, упорство и характер.

Но в тот миг я все поняла. Я была для него всего лишь очередной симпатичной молодой сотрудницей, которой можно воспользоваться. Он меня приручал, делал зависимой от себя, а я думала, что набираюсь профессионального опыта. Оказалось, он не уважал ни мой ум, ни мой талант. Нет. Он просто хотел залезть ко мне в трусы.

— Этот мудак должен сидеть в тюрьме за то, что он с тобой сделал, — сказала Шейла, доливая в каждый бокал. Кроме бокала Дилан: тот стоял нетронутый и был полон какого-то комковатого зеленого сока.

После того как я неловко ему отказала и сбежала обратно в свой номер, мой мир начал разваливаться.

Меня сняли со всех его дел, и весь следующий год я выпрашивала работу. К тому времени слухи расползлись повсюду, и партнеры редко поручали мне дела. Одному богу известно, что Джим наговорил им после моего отказа. Когда я не смогла выполнить норму оплачиваемых часов, меня перевели в практику здравоохранения.

Она находилась на пять этажей ниже судебного отдела, и хотя это было совсем не то, о чем я мечтала, сначала перевод помогал мне избегать его и остальных партнеров. Я никому не сказала ни слова. Это было бы карьерным самоубийством. Поэтому я работала еще больше, чем прежде. Мне удалось снова выгрызть себе путь наверх. Я не сбавляла темп даже после рождения близняшек.

И наконец, когда мне начало казаться, что тот случай остался позади, что я оправилась и создала себе новую, несокрушимую репутацию, грянул новый удар.

В прошлом году меня рассматривали на партнерство. Предыдущие двенадцать месяцев я прыгала через все мыслимые обручи, плясала как гребаная мартышка и выдерживала бесконечные допросы.

Я была готова. Мои результаты говорили сами за себя, и я была готова наконец получить награду, которую заслужила десять раз подряд.

Но потом комитет партнеров собрался в последний раз — уже с новым председателем, Джимом Джансеном. Он заявил комитету, что, когда я была младшей сотрудницей, я домогалась его и предлагала ему секс. Но он, мол, пожалел меня и позволил перейти в другой отдел. И хотя я талантливый юрист, он заверил их всех, что у меня нет моральных качеств, необходимых партнеру «Burns & Glen».

Так девять лет работы, девять лет без выходных и отпусков, девять лет, когда я убивалась, чтобы быть идеальной сотрудницей, исчезли в одно мгновение. И все потому, что на третьем году работы я вежливо отказалась трахаться со своим боссом.

— Это история становления супергероя, — печально сказала Лив, покачивая вино в бокале.

Сердце у меня упало, и я опустила подбородок.

— Я всегда была злодейкой.

— Нет. И никогда ею не была. Делия, никто не переживает так сильно и не работает так упорно, как ты.

Она обняла меня и прижала к себе, пока я не перестала сопротивляться ласке. Наконец я обмякла рядом с ней и положила голову ей на плечо. Я годами создавала себе броню, которая должна была удерживать меня на ногах в такие моменты. Но вот я сидела здесь, измотанная, и потерянное партнерство все еще болело. Столько лет моей жизни, столько моментов с детьми ушло на несбыточную мечту.

— Сейчас ты гораздо счастливее. Мы это знаем, и ты это знаешь, — сказала Дилан, собирая свои рыжие кудри в небрежный узел на макушке.

Я шмыгнула носом.

— Да. Счастливее. Но предательство все равно болит. — Отказ в партнерстве, а потом унижение, когда я заговорила, ясно показали: решение приняли из чистого сексизма. И это чертовски жгло.

Особенно потому, что после этого ни одна фирма не хотела связываться со мной даже на пушечный выстрел.

Работа помощником окружного прокурора не была понижением. Я занималась важным делом и гордилась им. Но в глазах могущественных засранцев из башен из слоновой кости в частных фирмах я была не более чем уличной крысой.

Мне плевать. Мне плевать. Я часто повторяла эту мантру. Я все еще пыталась перепрошить себя после того, как ушла из токсичной культуры достижений.

— Так, — сказала Шейла, расхаживая по комнате и потирая ладони. — Значит, очевидно, тебе надо уничтожить его в суде.

— Дело не в мести. Дело в справедливости. — Я сделала глоток вина, на этот раз распробовав его.

Лив поджала под себя ноги и повернулась ко мне на диване.

— Его клиент виновен?

— Это не мне решать. Я представляю доказательства, а присяжные выносят вердикт.

— Серьезно? — фыркнула она. — У Делии Мастерс нет мнения?

Я тихо рассмеялась.

— Неофициально — есть. Он чудовище, которое заслуживает гнить за решеткой.

— Логично, — вставила Дилан. — Дерьмо к дерьму тянется. Так какие сроки? Нам надо составить план, чтобы ты его уничтожила.

— У него безграничные ресурсы. Вы это знаете. А я государственный служащий. Обычно такие дела очевидны, но обвиняемый — богатый и влиятельный мужчина. Доказательства у меня сильные, но это не всегда имеет значение.

Правосудие редко бывает справедливым. И почти никогда — равным для всех. Этот урок я усвоила быстро. Уголовный суд совсем не похож на то, что показывают по телевизору. Он полон печали, утраченных возможностей и сломанных людей, отчаянно ищущих искупления.

И все же я любила эту работу. У меня была сила делать жизни лучше, а общество — безопаснее.

И к этой ответственности я относилась очень серьезно.

Дилан потерла мне плечи.

— Мы с тобой, Дел. Все, что понадобится. Я прямо сейчас отправляю это во Вселенную. — Она откинула голову и продолжила, уже обращаясь к потолку: — Это будет лучший процесс в твоей жизни. И ты закинешь его