быть рядом со всеми одновременно.

После ужина дети идут играть в детскую — Катя присоединяется к ним, показывает какую-то игру на телефоне. А мы с Ольгой и Мариной остаёмся на кухне.

— Хорошие у тебя дети, — говорит Марина Ольге.

— Спасибо. Воспитываю как умею.

— Видно, что с любовью. И дом уютный.

— Стараюсь. Хочу, чтобы всем было хорошо.

— А Алексей помогает?

— Помогает. Очень много работает для нас.

Марина всматривается в моё лицо.

— Лёша, — говорит она тихо, — можно с тобой поговорить? Наедине?

— Конечно.

Выходим на крыльцо. На улице мороз, но безветрие. Звёзды яркие, воздух чистый.

— Ты счастлив здесь? — спрашивает Марина.

— Да. А что?

— Просто хочу знать. Того ли ты искал, когда от нас ушёл?

— Думаю, да.

— Не думаешь — знаешь?

Молчу. Хороший вопрос. Знаю ли я, что счастлив? Или просто убеждаю себя в этом?

— Марин, зачем эти вопросы?

— Потому что вижу — ты устал. Так же, как уставал дома, в последние годы.

— Не устал…

— Устал, Лёша. Глаза такие же, как тогда. Лицо осунувшееся. Ты опять везёшь всю семью на себе.

— Это нормально для мужчины.

— Нормально, если есть силы. А если сил нет?

— Есть силы.

Марина подходит ближе, касается моего лица ладонью.

— Лёша, я не прошу тебя вернуться. Не предлагаю ничего. Просто скажу как человек, который тебя знает двадцать пять лет — ты повторяешь те же ошибки.

— Какие ошибки?

— Пытаешься заслужить любовь жертвами. Работой, деньгами, постоянной отдачей. А любовь нельзя заслужить. Её можно только принять или не принять.

Слова бьют точно в цель. Да, я действительно пытаюсь заслужить любовь детей Ольги. Доказать, что достоин быть их отцом.

— Может, ты и права. Но я не знаю, как по-другому.

— А попробуй просто быть собой. Не героем, не спасителем. Собой.

— А если не полюбят?

— Тогда это не твои люди. Но если полюбят — будет настоящая любовь, а не благодарность за услуги.

Мы стоим на крыльце, дышим морозным воздухом. Из дома доносятся детские голоса, смех.

— Марин, а ты… ты простила меня?

— Простила.

— За всё?

— За всё. Я поняла — ты не мог по-другому. Задыхался в наших отношениях, а я не видела.

— Не видела или не хотела видеть?

— Наверное, не хотела. Боялась что-то менять.

— А сейчас?

— Сейчас изменилась. Стала сильнее. Независимее.

— И не жалеешь, что не попыталась нас спасти?

— Жалею. Но понимаю — спасать нужно было раньше, до того как всё умерло.

Дверь открывается, на крыльцо выходит Катя.

— Пап, мам, что вы тут делаете? Замёрзнете же!

— Разговариваем, — улыбается Марина. — Иди в дом, мы сейчас.

— Хорошо разговаривается?

— Хорошо, дочка.

Катя уходит обратно в дом.

— Лёша, мне пора, — говорит Марина. — Спасибо за праздник. Было очень хорошо.

— И тебе спасибо, что пришла.

— А твоя Ольга хорошая женщина. И дети замечательные.

— Да.

— Только береги себя. Не сгори на этом счастье.

— Не сгорю.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Идём в дом. Катя собирается, благодарит Ольгу за ужин, прощается с детьми.

— Приезжайте ещё, — приглашает Маша.

— Обязательно приедем, — обещает Катя.

Провожаю их до машины. Катя обнимает меня на прощание.

— Спасибо, пап. Было здорово.

— И мне тоже.

— А дети у Ольги правда хорошие. Повезло тебе.

— Повезло.

— Только не забывай о нас совсем. Мы тебя тоже любим.

— Не забуду, солнышко.

Марина садится в машину, но перед тем как закрыть дверцу, оборачивается ко мне.

— Лёша, последний вопрос.

— Какой?

— Счастлив ли ты по-настоящему, Алексей? Или это просто подарок на один праздник?

Дверь закрывается, машина отъезжает. А её вопрос эхом звучит в голове — как колокольчик в морозном воздухе.

Возвращаюсь в дом. Ольга убирает со стола, дети готовятся ко сну.

— Как прошло? — спрашивает она.

— Хорошо. Всем понравилось.

— И мне понравилось. Катя очень милая девочка. И Марина… не такая, как я себе представляла.

— А какой представляла?

— Не знаю. Злой, наверное. Обиженной. А она спокойная, мудрая.

— Да, она изменилась.

— К лучшему?

— К лучшему.

Ольга подходит ко мне, обнимает.

— Лёша, а что она тебе на крыльце говорила?

— О жизни говорила. О том, что нужно беречь то, что имеешь.

— Хороший совет.

— Хороший.

Укладываем детей спать. Алёшка в восторге от подарков, особенно от машинки, которую подарила Катя.

— Дядя Лёша, а Катя ещё приедет?

— Приедет, тёзка.

— А мы к ней в гости поедем?

— Может быть, поедем.

— Хорошо. Она добрая. И красивая. Похожа на тебя.

— Похожа.

— Значит, и я буду похожим, когда вырасту?

— Почему ты будешь похожим?

— Потому что ты мой папа.

Целую его в лоб, укрываю одеялом. Для этого ребёнка я действительно папа. Не биологический, но настоящий.

Ольга быстро засыпает после долгого дня. Я ещё долго лежу рядом и вспоминаю не вопрос Марины, а то, как Катя впервые спокойно разговаривала с детьми.

Глава 16

Пятнадцатого января меня будит детский плач. Алёшка стоит у кровати в мокрых трусах и пытается не смотреть мне в глаза.

— Дядя Лёша, я описался…

— Ничего страшного, тёзка. Пойдём переоденем.

Веду его в ванную, включаю тёплую воду. За окном ещё темно — половина седьмого утра. Праздники только что закончились, но ёлка всё ещё стоит в гостиной. Ольга никак не соберётся её убрать.

— Дядя Лёша, а почему мама вчера плакала?

— Не знаю, малыш. Взрослые иногда грустят.

— А ты грустишь?

— Нет, что ты.

Вру. Грущу. Вопрос Марины с Рождества преследует как заноза: «Счастлив ли ты по-настоящему, Алексей? Или это просто подарок на один праздник?»

Переодеваю мальчика, иду на кухню. Ольга сидит за столом с калькулятором и пачкой чеков, считает что-то, морщится.

— Доброе утро.

— Утро, — отвечает сухо, не поднимая глаз.

— Что считаешь?

— Думаю, как дожить до зарплаты.

На столе веер чеков — продукты, подарки, новогодние развлечения. Праздник действительно влетел в копеечку.

— Всё так плохо?

— Посчитай сам.

Смотрю в её записи. Зарплаты Ольги хватает на коммуналку и еду, моей — на лекарства и одежду детям. А впереди новый семестр в школе — учебники, тетради, спортивная форма.

— Ольга, не переживай. Что-нибудь придумаем.

— Что придумаем? — В её голосе раздражение. — Дети растут, им нужно всё новое и новое. А денег нет.

Маша выходит из детской, зевает.

— Мам, а можно мне новые кроссовки купить? У Светки такие классные…

— Нет, — резко обрывает Ольга. — Носи старые.

— Но они уже малы!

— Значит, поносишь ещё немного.

Маша надувается, хлопает дверью детской. Петя выглядывает осторожно.

— А мне новый рюкзак можно? Мой порвался.

— И тебе нельзя. Зашей дырку.

— Но мам…

— Я сказала нельзя!

Дети притихают, завтракают молча. Ольга сидит мрачная, пьёт остывший кофе. Атмосфера в доме