сжимаю челюсти.

— Да.

— Хорошо, — Марк откидывается на спинку кресла и складывает руки на груди. —

Потому что сейчас я скажу, а ты, впервые за сегодняшний день, просто послушаешь.

Тишина между нами натягивается, как трос, который вот-вот лопнет и снова шлепнет

меня по заднице.

— Ты думаешь, я держу тебя на коротком поводке, потому что считаю слабым, —

продолжает он. — Или потому что не доверяю. Или потому что мне нравится смотреть, как ты

бесишься.

— Разве не так? — не удерживаюсь я.

Он усмехается коротко, но без веселья.

— Я держу тебя, потому что ты мне нужен живым, Эшфорд.

— Я живой, — резко выдыхаю я, упираясь локтями в колени и крепко переплетая

пальцы рук.

— Ты думаешь, я не вижу, как ты тренируешься? — Марк наклоняется вперед,

опираясь предплечьями о стол. — Не вижу, как ты выжимаешь из себя больше, чем должен, пока у

тебя не начнет сводить конечности?

Я замираю.

— Это не мешает мне работать.

— В обычных условиях — нет, — спокойно соглашается он. — А на вызове, где на

кону чужие жизни, где счет идет на секунды? Где ты должен бежать, а не надеяться, что

сегодня обойдется?

Я молчу, потому, честно говоря, мне нечего сказать. То, что Марк рано или поздно

узнал бы о моих проблемах на вызовах, было делом времени.

— Ты был в коме девять месяцев, — продолжает Марк уже тише. — Девять. Я

подписывал бумаги, готовясь тебя хоронить. И ты выбрался, потому что ты один из самых

сильных людей, которых я знаю. Так что не смей говорить мне, что я тебя недооцениваю.

— Но что я здесь делаю, Марк? — я тяжело сглатываю. — Что я здесь делаю, если не

могу выполнять свою работу?

— Я не говорил, что ты не можешь выполнять свою работу.

Он открывает ящик стола и достает плотную папку с официальным логотипом

департамента.

— Теперь слушай внимательно. — Марк кладет папку передо мной, но не двигает

ближе. — Штат пересмотрел структуру. Наш департамент получил финансирование. Нам утвердили

три должности лейтенанта.

Мир на секунду теряет фокус.

— Что?

— То, что слышал, — Марк смотрит прямо и упрямо. — Три офицерские позиции. Не

временные, а полноценные.

— И…?

— И ты в списке, Эшфорд.

Мои пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Я хотел эту должность с того

момента, как понял, что у меня чертовски хорошо получается быть спасателем, даже если это

никогда не было профессией моей мечты. Просто так получилось, что Томас равнялся на Марка, а

я равнялся на Томаса. И вот мы здесь.

Когда я впервые шагнул в пожарную часть, то не мог подумать, что это станет моей

жизнью. Целью. Стремлением.

— Это шутка?

— Если бы я шутил, ты бы уже понял, — резко отвечает он. — Ты один из лучших

спасателей, которых я видел. — Он делает паузу. — Но…

Конечно, есть «но». Теперь, когда я чуть ли не инвалид, всегда есть но.

— Звание лейтенанта — это не только сила и опыт, — продолжает Марк. — Это

ответственность. Это умение остановиться, если ты не готов. Это способность отдать приказ и

не полезть первым в огонь, чтобы что-то себе доказать.

Я опускаю взгляд на папку.

— Ты предлагаешь мне это… при том, что не пускаешь на половину вызовов?

— Я предлагаю тебе это, потому что не пускаю тебя на

половину вызовов, — отрезает он. — Потому что я вижу картину целиком. И потому что знаю:

если ты возьмешь это звание, ты научишься беречь не только других, но и себя.

Марк встает и подходит к какому-то цветку, стоящему на полке шкафа с

документами. Он наклоняется и… нюхает его?

Черт возьми, Лили действительно поменяла химический состав его мозга.

— Решение будет приниматься не сегодня. И не завтра. Ты пройдешь комиссию,

медосмотр, оценку пригодности и собеседование. И если хоть раз ты выйдешь из себя, как

сегодня, — он поворачивается, смотрит мне прямо в глаза, — я вычеркну тебя собственноручно.

Тишина давит так сильно, что я слышу лишь стук собственного сердца.

— Как я могу быть достойным этой должности, если… — я провожу ладонями по грубой

ткани штанов. — Если не могу справиться даже с простым задымлением.

— Потому что есть кое-что, что ты, похоже, упорно забываешь, — говорит он,

понижая голос. — Мы не просто пожарные, Гарри.

Я хмурюсь, но удерживаю его взгляд.

— Мы не только тушим огонь, — продолжает он. — Мы парамедики. Мы спасатели. Мы

первые, кто приезжает, когда у людей инфаркты, аварии, утопления, передозировки, роды на

обочине дороги… — Он делает короткую паузу, но она говорит все невысказанные слова. — Иногда

наша работа — это не лезть в пекло, а держать голову холодной. Остановить кровь. Поддержать

дыхание. Удержать человека в сознании.

Я чувствую, как что-то внутри меня сжимается, потому что он прав. Возможно, мне

еще предстоит большой путь, чтобы вновь спокойно бежать в огонь, но разве моя работа

заключается только в этом? Нет. Я все еще могу спасать людей. Или чертовых коз.

— Ты все еще незаменим, — жестко добавляет Марк. — И должен помнить об этом хотя

бы потому, что почти год назад оказался в нужное время в нужном месте и спас жизнь женщине и

ее ребенку.

Он не говорит имя женщины, но мы оба знаем, о ком он. Мы оба знаем, что он

сказал это, чтобы достучаться до меня, потому что ничто не приводит меня в чувства так

эффективно, как Шарлотта Грейс Эванс.

У женщины есть какой-то невидимый поводок, привязанный к моему сердцу.

Я медленно выдыхаю.

— Ты серьезно насчет звания?

— Более чем, — кивает он. — И раз уж ты теперь претендуешь на такую должность,

то вот тебе ответственное задание. Департамент поручил каждой части обзавестись символом,

девизом и социальной сетью, где мы должны заниматься какой-то ерундой для привлечения

внимания молодежи к профессии. Займись этим, потому что, очевидно, мое лицо, — он взмахивает

рукой, — не такое привлекательное, как у вас с Томасом, например.

Я встаю, слегка разминая ноющую шею после тренировки. Темнота в голове

отступает, позволяя мыслям, на которые меня натолкнул этот разговор, будоражить кровь.

— Я передам комплимент Томасу, — усмехаюсь я. — Думаю, если заснять его ямочки

на щеках, то у нас будет большой прирост женщин в команде.

— Джемма пооткусывает им головы, так что нужно знать меру.

— Спасибо, — говорю я наконец. — Я сделаю все возможное, чтобы соответствовать

званию лейтенанта.

Марк кивает.

— А теперь иди и приведи себя в порядок. Ты мне не нужен злым, как черт.

Я киваю и выхожу. Дверь закрывается за мной с тихим щелчком. Так вот что Томас

имел в виду, говоря о плюсах? В моей