варенья. Если захочешь пить, могу дубовой коры заварить вместо чая.

Брови Седрика взлетают вверх, и он уточняет полушутливо, полусерьёзно:

— Дубовой. Коры?

Я развожу руками, мол, ну да, дела сейчас обстоят именно так. Чаем пока не разжилась.

Эх, надо было к Гленде заглянуть, попросить! Но, с другой стороны, я ж не знала, что ко мне сегодня нагрянет Седрик!

— Обойдусь вареньем, — хмыкает Драгган, и я быстро ставлю на стол перед ним плошку с остатками варенья. Рядом кладу чайную ложечку.

— Так что ты…

— Джина, — прерывает меня Седрик, — давай поговорим начистоту.

— Д-давай, — заикаюсь от волнения я. Не ожидала такого стремительного перехода, — и о чём?

Губы Драггана вздрагивают, словно он хочет сказать что-то, но не решается. Повисает пауза, с каждой секундой которой мне становится всё хуже от обуревающих мыслей.

Может, он шпион Эвана, у которого взыграла совесть, и он решил открыться мне? Или он ещё один наёмный юрист, который внезапно решил вывести Эвана на чистую воду?

Седрик глубоко вздыхает и говорит, словно всё это время просто набирался сил:

— Не знаю, чего от тебя нужно этому самому Эвану. Знаю только, что ты в большой опасности, просто оставаясь здесь.

— Что? — упоминание Эвана сбивает меня с толка, — Почему ты так решил? Он же не знает, где я живу!

— Это вопрос времени, — пожимает плечами Драгган, и от меня не укрывается, как бугрятся мышцы под его рубашкой, — не сегодня, так завтра он предпримет новую попытку выкрасть тебя. И что ты будешь делать, если это случится, а меня рядом не окажется?

Со стороны портьеры несется возмущённый фырк. Я улыбаюсь краешком рта. Похоже, Тиб так показывает, что он готов меня защитить.

С другой стороны, в словах Седрика есть резон, и немаленький. Я знаю Эвана давно, и знаю, что он не остановится перед тем, как добиться своего.

Эта мысль вызывает у меня панику. Как же меня угораздило так влипнуть? Если Седрик прав, то, выходит, спокойные деньки в Гленмуре закончились.

Острая обида щиплет за сердце. Может, сбежать, пока не поздно?

Но загвоздка в том, что бежать мне некуда! Мачеха меня даже на порог не пустит, закадычных подруг нету, а возвращаться к Эвану…

От этого варианта меня передёргивает, а на душе становится тоскливо.

Похоже, Седрик вновь видит всё по моему лицу, потому что он встаёт и шагает ко мне. Берёт меня за подбородок и заставляет поднять голову.

Я вздрагиваю от неожиданности и пытаюсь отстраниться. Седрик не пускает, а на меня накатывает мощнейшее дежа-вю: именно так он держал меня в первую нашу встречу в саду!

— У меня к тебе есть предложение, — серьёзно говорит он, — я готов заняться тем, чтобы по максимуму обезопасить Гленмур так, чтобы здесь ты была в полнейшей безопасности. От любых вторжений вовне. Что скажешь?

Это звучит так неожиданно, что я медлю с ответом. Вдобавок, возникает странное ощущение, что на самом деле Седрик хотел сказать совершенно другое, но почему-то решил перевести тему.

— Ты уже предлагал помощь заклинателя, — напоминаю я, — из Сильвер-лейка.

Драгган качает головой.

— Нет. Я увидел, что ситуация намного серьёзнее. Та защита, которую он наложит, может дать осечку в неподходящий момент. Я готов взять на себя укрепление твоей усадьбы так, чтобы ни одна муха не смогла пролететь внутрь без твоего ведома. Что скажешь?

Глава 30

Я теряюсь. Пару мгновений молча смотрю на Драггана, а в голову сразу лезет толпа сумбурных мыслей.

Он что же, сам хочет взяться за укрепление особняка? Да нет, наверняка же пришлёт кого-нибудь! Он же, вроде как, птица большого полета. Ну, или наложит несколько охранных заклинаний и всё.

Из-за портьеры вновь высовывается морда Тиба. На сей раз глаза у него огромные, как тарелки. Пялится на Седрика и медленно уползает обратно.

А Седрик этого не замечает. Он выжидающе смотрит на меня. Слегка приподнимает бровь, словно спрашивая: ну? Что решила?

— И как ты собираешься укреплять Гленмур? — уточняю я, стараясь не выдать собственного волнения. Чёрт его знает, почему я так разнервничалась, но чувствую, как пальцы дрожат.

Наверное, это всё последствия встречи с Эваном. Ничего больше.

Седрик пожимает плечами. Хвала богам, кажется, моего состояния он не заметил.

— Защитные плетения, спаянные с фундаментом. Охранные обереги на стенах. Несколько хороших заклинаний. Вариантов много, мне нужно будет осмотреть всё здание и сказать точно.

— Ладно, — киваю я, — если у тебя есть такое желание, то я не возражаю. Только учти, что от меня, кроме варенья, пока нечего взять!

— Джина, — укоризненно качает головой Седрик, — кто я такой, чтобы брать денег с дамы за то, что напрямую касается её же безопасности?

— А и правда, — спохватываюсь я, — кто ты такой? Ты так и не сказал!

Драгган прищуривается и выдерживает паузу. Сердце замирает: неужели сейчас скажет?

Но он только усмехается:

— Потом узнаешь. Сейчас не время.

— Ну и ладно, — разочарованно ворчу я. Собственно, я особо и не надеялась на подробный ответ, но хотелось узнать хоть что-то.

Бросаю взгляд на окно, где в ночном тьме слабо сереют поля Запретных пустошей, и меня озаряет.

— Всё то, что ты перечислил, оно защитит меня от Запретных пустошей?

Отчего-то при упоминании Пустошей Драгган резко вскидывает голову и пронзает меня пытливым взглядом. Я аж сама подпрыгиваю от неожиданности.

— Ты туда уже ходила? — отрывисто спрашивает он. Тон у него странный — то ли настороженный, то ли подозрительный.

Я пожимаю плечами:

— Пока нет, но хочу наведаться в ближайшее время. Меня многие пугали этими Пустошами, но я ведь не местная и не знаю, так ли они опасны на самом деле.

Выдавать Гленду и говорить, что “многие” — это одна она, я не стала.

— Подобные места не терпят праздного любопытства, — загадочно говорит Седрик. Вдруг хлопает ладонью по столу и наклоняется ниже, словно желая очутиться ближе ко мне, чтобы поделиться каким-то секретом.

— Джина, — проникновенно говорит он, — когда соберёшься идти в Пустоши, не ходи одна. Попроси твою подругу… да хоть домового отправиться с тобой.

— Да что там такого-то? — от обилия загадок уже закружилась голова. То Драгган упорно молчит о том, кто он такой, теперь вот ещё и неизвестности вокруг Пустошей нагоняет, — обычные вересковые холмы и поля.

Седрик хмурится.

— Так или иначе, — жёстко говорит он, — помни про мои слова. Одна в Пустоши не суйся. Тем более, в первый раз.

Его голос звучит так строго, что мне хочется тут же выпрямиться, принять “обучаемый вид”, как говорила моя классная дама в школе для