последствия этой своей глупости. Может быть вырубить его импульсом и сбежать? Нет — это не выход. Бежать — то мне по сути и некуда. Придётся разговаривать с ним. Ладно узнаем сначала всё, что ему от меня нужно, а потом уже будем действовать по обстановке. Ещё не вечер. Разберёмся.

— Ну, что, Галкин, успокоился? — донёсся до меня голос Медведева.

— А я и не волновался. Представьте себе.

— Ну и хорошо. А теперь слушай меня внимательно, по возможности не перебивай и не пытайся вновь включать дурака.

Глава 12

— Как я уже сказал тебе мне пришлось изучить твою биографию. Вернее её официальную часть, — начал Медведев.

— А,что вы полагаете, что у неё есть ещё и неофициальная часть? Может быть вы думаете, что я шпион? — не выдержал я.

Медведев резко движением повернулся ко мне и увидев его лицо совсем близко, почти в упор, вдруг, к своему удивлению, заметил какое оно осунувшееся и серое. У меня вдруг промелькнула мысль, что мой противник совсем недавно пережил какое — то тяжёлое горе.

— Я же сказал не перебивай меня, — прошипел он.

— Всё молчу, молчу.

— Так вот твоя официальная биография проста, скучна. Родился в Красноярске, родители геологи, когда тебе было одиннадцать лет, они погибли в экспедиции. Утонули в Енисее. Ты остался сиротой. Не совсем полным конечно. У тебя была тётка по материнской линии. Но она не стала усыновлять тебя, хотя своих детей не имела, а сдала тебя в детский дом. Дальше ты пробыл вполне благополучно в детском доме до самого выпуска, учился в этом своём техникуме, служил в армии и так далее.

— Ну и, что? — вновь не выдержал я, — какое такое второе дно можно найти в этой биографии?

— Подожди, я ещё только начал. Кстати вот тебе вопрос. Где ты находился полгода с лишком? Ты действительно работал в Якутске на стройке, но ровно год назад уволился и отбыл к своей тётке в Красноярск. Она даже получила от тебя соответствующее письмо. И всё! Больше о тебе не было ни слуху, ни духу. Пока ты не появился в Старо — Таманске.

— Видеть не хотел эту грымзу, — пробурчал я, — она меня в детский дом сдала, а как я стал заколачивать на Севере приличные деньги, сразу вспомнила. Пошла она к чёрту!

— Допустим. Так, где ты был всё это время с ноября по июль?

— Путешествовал по нашей необъятной стране СССР. Хотел посмотреть её.

— Посмотрел?

— В общих чертах.

— А где всё таки смотрел?

— Много где. В Средней Азии, на Урале. Много, где был.

— И можешь как — то подтвердить это?

— Я,что — то не пойму, к чему вы ведёте этот разговор, товарищ старший лейтенант. Если уж пошло на это я ничего ни кому не должен доказывать. Или вы хотите предъявить мне какое — то обвинение? Интересно какое? Насколько я знаю путешествовать по стране у нас не запрещено. Нет, конечно вы можете обвинить меня в тунеядстве и бродяжничестве, но во- первых, я, что- то не знал о том, что КГБ, в том числе, занимается и такими делами. А во- вторых, это обвинение даже если вы и предъявите его мне, выглядит на мой взгляд несколько надуманным. Что вам надо от меня? Говорите прямо. Хватит пугать меня и ходить вокруг да около. Если вам, что-то и нужно от меня, то вы избрали не самый лучший способ получить желаемое.

Медведев замолчал и забарабанил пальцами по рулевому колесу. Видимо в его голове происходил сложный мыслительный процесс. Я тоже молчал. В конце концов это он нуждался во мне (я понимал это сейчас совершенно отчётливо), а не я в нём. И судя по всему его нужда была очень и очень острой, раз смирив свою чудовищную гордыню он пошёл на этот разговор. Только вот начал он его совершенно не правильно.

— Хорошо. Ты прав. Мне действительно кое- что нужно от тебя, — выдавил из себя он.

— Я слушаю.

— Видишь ли у меня есть знакомая. Хорошая знакомая. У неё дочка восьми лет. Она заболела острым лейкозом.

— Ну я- то здесь причём, интересно? Я строитель и лечить лейкозы не умею. Не обучен. Это вам лучше обратится к Варваре Викторовне.

— Помолчи. Ты думаешь, что эта моя знакомая не обращалась к врачам? Обращалась. К кому она только не обращалась. К светилам обращалась. Да только толку чуть. Лечение не помогает. Девочке осталось жить всего- ничего. Ты, Галкин, видел маленькую девочку, которая умирает от лейкоза?

— Нет не видел.

— Тебе повезло. Эта моя знакомая в полном отчаянии.

— Ну, а я-то чем могу помочь? Странно всё это. Нет если бы я знал как лечить лейкоз, я бы конечно неприменно помог, но извините меня в коммунально — строительном техникуме меня этому не учили.

— Галкин, а тебе известны такие люди как Бирута Озолс и Марина Александрович? Ну и заодно Миша Ланцов?

Помолчав я сказал:

— Я вижу вы собрали обо мне исчерпывающую информацию. Это и есть второе, тайное дно моей биографии? С вашей точки зрения?

— Слушай, Галкин, лично мне ты очень неприятен. Это, чтобы между нами была полная ясность. Но дело не в моей к тебе симпатии или антипатии. Речь идёт о жизни и смерти ребёнка восьми лет. Понимаешь ты это или нет? А ни в каком другом случае я не обратился бы к тебе. Ты мне на хрен не сдался. Уж поверь. Ну как? Будешь по — прежнему играть в несознанку и строить из себя идиота?

Я задумался. Честно говоря такого я от Медведева не ожидал. Такой его просьбы. Я ясно видел с каким трудом он преодолевает эту свою гордыню (от напряжения у него даже побелели губы) и решил говорить на чистоту.

— Хорошо. Я понял. Но сразу хочу сказать вот, что. Я конечно посмотрю ребёнка, но ничего не гарантирую. Я не всесилен. Вполне может оказаться и так, что я уже ничем не смогу помочь. Кстати этот вариант наиболее всего вероятен.

— Ясно. Ну, что поехали?

— Поехали. Эх пропала моя тренировка!

Ехали мы в полном безмолвии. Молчал Медведев, молчал и я. Да и о чём было говорить? Мой смертельный враг совершенно неожиданно обратился ко мне за помощью. Видимо этот ребёнок очень много для него значил. Такого Медведева я ещё не знал. К моему удивлению этот гордец и властолюбец оказался совершенно не чужд простых человеческих чувств. В общем век живи и век учись.

Наконец мы