– Если мы не справимся, то некуда будет возвращаться! – глаза Зорина налились кровью. – поэтому ЗАКРОЙ СВОЙ РОТ!

Последняя фраза была слишком громкой.

Человеческий студень вздрогнул, подтянул к себе отвратительные отростки, и распахнул на нас пучки крошечных глаз. Десятки голов, торчащих из общего тела, открыли рты и завопили. Темнота разразилась криками агонии, страха и отчаяния. Они орали, вопили, визжали и плакали, бессильные вырваться из телесного плена, неспособные даже шевельнуться по собственной воле.

А чудище увидело нас и замахнулось длинным червеобразным отростком.

Мы втроем отскочили в сторону, а на месте удара треснул бетон. Хоть монстр и был очень неповоротливым, пропущенный удар такой силы сулил раздробленные кости и скорую смерть.

Салем и Арсений тут же открыли огонь, пока я старался подсвечивать в темноте ближайшие части чудовища. Мелкие пули девяти миллиметров не нанесли твари никакого урона, просто проделав в мертвой плоти несколько новых отверстий. Убрав пистолет в кобуру, Арсений достал топор и ринулся в ближний бой. Топорище рассекало тело монстра, но обескровленное мясо лишь раскрывалось пухлыми фиолетовыми губами в отвратительном подобии ухмылок.

– Не дай ей прикоснуться к открытой коже! – закричал я. – она поглотит тебя!

Ответом мне послужил воинственный крик и чавкающий звук погружаемого в мясо лезвия.

Пространство дрожало, и выйти за другую сторону было невозможным – стоило сознанию покинуть тело, так плавающие в воздухе багрово-красные нити впивались в меня, как рыболовные крючки, разрывая фантомное тело на кусочки. Один резкий укол поразил меня прямо в висок, и я в приступе головокружения снова упал, и носом потекла кровь.

– Откуда у этой твари столько сил? – спросил я сам себя.

Салем схватил меня за шиворот и отволок подальше от боя. Вся его рука была обмотана какими-то тряпками, отчего больше походила на конечность мумии.

– Суббота, не чахни, – он хлопнул меня по груди и утер нос. – Смотри, как я могу.

Даже спустя шесть месяцев моему разуму все еще сложно понять Салема: как джокер из игральных карт, подобно трикстеру из древних мифов, он жонглирует лицами и эмоциями, как разноцветными мячиками, то ослабляя чужую бдительность, то поражая людей глубиной своих знаний и широтой восприятия мира. Вот он смеется, а через секунду дрожит. Просится домой, а в следующее мгновение поет глупые песенки.

Иногда мне кажется, что его тело делят два разных зверя. Мышиная голова и Львиное сердце.

И вот сейчас, очертя головой, бравый и немного сумасшедший Салем мчится навстречу врагу, махая в воздухе перемотанной рукой с гранатой. Даже кричит какую-то несуразицу и смеется.

Так, стоп.

Еще раз – что там у него в руке?

ГРАНАТА?

Ловко увернувшись от всех препятствий и бьющих щупалец, Салем запрыгнул на дрожащую массу, выдернул чеку, и по самый локоть сунул забинтованную руку в зияющую рану, оставленную топором на теле монстра. После быстро соскочил, потянул остолбеневшего Арсения за рукав, и вместе они успели сделать пару широких прыжков перед тем, как чудовище позади них взорвалось омерзительным фонтаном брызг и осколков. Гниющие головы заверещали и лопнули.

Через несколько секунд, когда вся пыльная крошка улеглась, а тварь, испустив смрадный хрип, издохла, наступила тишина. Лишь легкий звон в ушах создавал неприятный зуд. Всполошенные мертвоеды загудели в воздухе, целыми стайками садясь на остатки гнилого мяса. Видимо, при наличии готового обеда мы не представляли для них большего интереса, чем камни.

Из разорванной взрывом массы вывалились три омерзительных эмбриона, ростом с подающих надежды баскетболистов. Длинные конечности и роговые наросты по всему телу придавали им вид инопланетных хищников. В обтягивающем мешке плаценты твари изредка подрагивали, словно пребывали в глубоком сне. Разорвав ножом склизкую оболочку, Арсений добил каждого ударом топора в уродливую голову.

– Вот тебе и финальный босс, и перекаты, – выдал я, оперевшись о колени и восстанавливая дыхание. – все как по учебнику?

Салем посмотрел на меня, смахнул пот и криво ухмыльнулся. Выглядел он до дури счастливым.

– Ну, теперь понятно, где были все жильцы, – сказал он. – самое настоящее Нечто Карпентера.

– Или Кронинберга? – предложил Арсений.

– Да кто же его теперь разберет?

– И кстати, – продолжил Зорин, – что за заклинание ты использовал, чтобы эта мерзость так сочно разлетелась по стенкам?

– Заклинание невербального насилия, – Салем запрокинул голову и звонко засмеялся. – Ф-1.

– Это была граната? – на лице Арсения был шок.

– Ручная противопехотная оборонительная граната, – тот по-военному отсалютовал. – так точно, мой командир.

– Откуда ты её достал? – спросил я, сглатывая вязкую слюну и стряхивая пыль с ресниц.

– Их схрона вот этого парня, – он указал татуированным пальцем на здоровяка.

Арсений насупил брови, играя жевалками на щетинистой челюсти. Нервно дернул рукой, но тут же спрятал её в карман.

– А я думал, почему у меня недочет вышел. И виски мой – тоже ты утащил?

– За горячительные напитки пятилетней выдержки я ничего не знаю, – Салем развел руками. – пойдем отсюда, пока эта тварь обратно не срослась.

– Так что, – я поднялся с пола и отряхнул штаны. – мы победили?

И, оставив вопрос о потерянном алкоголе неразгаданным, Арсений прошел на дюжину метров вперед, перешагивая через крупные ошметки пенящегося мяса и