Я прикусила щеку изнутри и заставила себя не отводить взгляд. Возможно, в прошлом от этого голоса у меня слабели коленки, но теперь я стала совершенно другой.

Холт двинулся в моем направлении, и Тень насторожилась. Холт, казалось, скорее почувствовал это, чем увидел, и присел на корточки. Он протянул ей руку, чтобы она ее обнюхала.

Тень вытянула шею и принюхалась. Через секунду сделала два шага в его сторону. На второй секунде его пальцы уже зарылись в ее шерсть.

Тень подалась к его прикосновению в поисках большей ласки. Я ничего не могла с собой поделать, почувствовав себя немного преданной. Тень была дружелюбной, но также и хорошей защитницей. В ночь, когда она отреагировала на угрожающую мне опасность, ей не следовало быть нигде, кроме как рядом со мной.

Холт запрокинул голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Я знаю, что не заслуживаю этого. По миллиону разных причин. Но позволь мне остаться, вопреки всему. Утром я сразу же уйду. Я просто не хочу, чтобы ты оставалась здесь одна, когда вокруг кто-то бродит.

Я смотрела в эти темно-синие глаза, которые когда-то думала, что так хорошо знаю.

— Я уже долгое время живу здесь одна.

Вспышка была такой крошечной, что я бы ее не заметила, не будь так настроена на все, связанное с Холтом. И этот маленький намек на эмоцию был ничем иным, как болью.

— Я знаю и не пытаюсь сказать, что ты не в состоянии позаботиться о себе, просто иногда приятно, когда кто-то прикрывает твою спину.

Мне всегда нравилось это в Холте. Он первым присоединился к моей команде. И остался там навсегда. Мой фанат номер один и тренер звездного питчера. Это была одна из вещей, по которым я больше всего скучала, когда он ушел, — по ощущению того, что я не одинока в трудностях, которые может преподнести мне жизнь.

Какая-то часть меня хотела сравнять его с землей только за одно это предложение. Взяться за нож, который он воткнул себе в грудь, и вдавить его глубже. Чтобы он понял, что ему так же больно, как и мне.

Но взглянув в лицо, которое я знала всю жизнь, я не смогла так поступить. Потому что видела в его чертах линии, вырезанные горем.

Взгляд Холта переместился на мою собаку, и он продолжил чесать ей макушку.

— Я бы не смог жить, если бы с тобой что-то случилось.

Но со мной что-то случилось. И не пуля нанесла наибольший ущерб; это были последствия. Они уничтожили нас.

Глядя на Холта, я задавалась вопросом: было ли ему еще хуже, чем мне. Я проклинала себя до небес, когда моя решимость поколебалась. Потому что, как бы я ни злилась на него, он не стал мне безразличен. Желая смягчить его раны и облегчить его бремя, я сказала:

— На одну ночь.

Холт снова посмотрел на меня.

— На одну ночь.

Я щелкнула пальцами, жестом призывая Тень следовать за мной. Секунду она мешкала, а затем повиновалась.

— Пойду, проверю, готова ли комната для гостей.

Она была готова. Простыни я сменила, когда Грэй в последний раз ночевала здесь после вечера кино. Но мне требовалась дистанция. Требовалось сделать вдох.

Я поспешила в дом, тут же скрывшись в комнате для гостей. На трясущихся ногах опустилась на кровать.

— Что я наделала?

Меньше часа назад я сидела в этом доме и убеждала Грэй, что не выдержу присутствия этого мужчины в своей жизни. И вот я говорю ему, что он может остаться на ночь?

Тень ткнулась головой мне в руку.

— Будто ты чем-то помогла. Почему просто не бросилась на него?

Она вздохнула и лизнула мою ладонь.

Я сосредоточилась на своем дыхании. Вдох на два счета. Выдох на два счета.

За одну ночь я бы справилась с чем угодно. Даже забыла бы о его присутствии. А к утру Холта уже не будет.

От этой мысли в груди поселилась глубокая боль.

— Нет. Нет. Нет. — Я вскочила на ноги. — Брось это.

Я маршировала по комнате, как сержант-инструктор, проверяющий казармы, — простыни чистые и идеально заправлены, одно одеяло на кровати и одно из бабушкиных одеял свернуто у изножья.

Когда мои пальцы скользнули по лоскутному одеялу, я услышала в голове ее голос. «Знаю, пташка, это больно. И у тебя есть право на эту боль. Но подумай, как ему, должно быть, было мучительно уходить от тебя. Теперь он один, где-то за полмира отсюда, и компанию ему составляют лишь призраки».

Я никогда ей не верила, что ему было больно уходить от меня. Но сейчас я это видела.

Холт жил с этой болью каждый божий день. Однако она не стерла того, что он сделал. Со мной. С нами. Но я не чувствовала себя такой одинокой.

Пока я разглядывала цветную мозаику, созданную бабушкой вручную, мой гнев немного улетучился. Я сделала нерешительную попытку взять себя в руки. Гнев помогал не испытывать такой глубокой боли.

Если бы я отвлеклась на злость, тоска по нашему несбывшемуся будущему не смогла бы поставить меня на колени. Но я должна держаться. Потому что не могла смотреть в эти затравленные голубые глаза и заставлять Холта чувствовать себя хуже.

Во входную дверь раздался стук, и она открылась.

— Рэн, — позвал Лоусон, заходя в дом.

Я двинулась к прихожей, Тень следовала за мной по пятам.

— Сделал все, что нужно?

Лоусон кивнул.

— Подоконник тоже проверил на наличие отпечатков, но ничего не нашел. — Он посмотрел в сторону машин. — Холт сказал, что ты не против, если он останется.

— Не против с натяжкой.

— Я могу заставить его уйти, — сказал Лоусон. — Тебе не нужно его терпеть.

Где-то глубоко внутри я почувствовала спазм.

— Я не могу поступить так с ним.

Лоусон какое-то время смотрел на меня.

— Я еще не знал двух людей, которые любили бы друг друга сильнее. Это даже не сравнится с моими родителями. То, как вы всегда были рядом друг с другом… будто все время чувствовали, где был другой, и если одному что-то было нужно, — он вздохнул, — другой отдавал ему это прежде, чем кто-то успевал моргнуть.

— Лоу, — прохрипела я.

— Я не говорю, что вам нужно бежать и жениться, но мне жаль, что вы не можете хотя бы придумать, как подружиться. Вы заботились друг о друге. Мне кажется, вы должны вернуться хотя бы к этому.

На дорожке послышались шаги, и мой взгляд поднялся к темно-синим глазам. К нам направлялся Холт с перекинутой через плечо