Феб, ты, бог, любивший Дафну,

Кто мы: я сам, Крессида и Пандар?

Акт I, сцена 1, строки 102–103

Интересно, что Аполлон – воплощение мужской красоты – часто бывает несчастлив в любви. Например, его отвергла Кассандра. Но более знаменита неудачная любовь Аполлона к Дафне (см. в гл. 2: «Пусть гонится за Аполлоном Дафна»).

«Какие новости, Эней…»

Монолог Троила заканчивается в тот момент, когда на сцене появляется другой троянский воин в полных боевых доспехах. Он идет сражаться и удивляется тому, что Троил остается в городе. Троил спрашивает:

Скажи, Эней, что нового в бою?

Акт I, сцена 1, строка 112

Согласно легенде, Эней – сын ни более ни менее как самой Венеры, хотя его отец, Анхиз, простой смертный. Вообще-то Эней не троянец, а дарданец, то есть житель соседней с Троей области. Сначала он пытается соблюдать нейтралитет, но потом подвиги Ахилла заставляют Энея присоединиться к Приаму и его сыновьям.

Ничего этого в «Илиаде» нет. У Гомера Эней – пылкий защитник Трои, второй после Гектора. Он любимец богов; Венера и Аполлон спасают Энея от верной гибели в поединке с Диомедом, а когда ему угрожает смерть от руки Ахилла, в сражение вмешивается Нептун.

Гомер прямо указал, что Энею не суждено погибнуть во время разрушения Трои. Это позволило Вергилию сочинить «Энеиду», в которой описаны странствия Энея после падения Трои.

Поскольку Эней считался предком римлян, западные поэты относились к нему осторожно. Англичанам же приходилось быть осторожными вдвойне, поскольку они всегда считали римлян образцом для подражания.

Некоторые английские летописцы составили свои версии легендарного прошлого, в соответствии с которыми ранние бритты являлись выходцами из Трои. Согласно этим летописям, у Энея был праправнук Брут, который случайно убил собственного отца, после чего бежал из Италии и высадился на дальних островах, которые в его честь назвали Британскими.

Конечно, все это пустые домыслы, основанные на сходстве слов «Брут» и «бритт». Тем не менее данная история вызывала у англичан интерес к сказанию о Трое и большую симпатию к ней. Как легко догадаться, они превратили Энея в идеального героя. В «Троиле и Крессиде» он изображен веселым и смелым – одним словом, настоящим средневековым рыцарем.

«Рог Менелая»

Эней рассказывает Троилу, что Парис ранен в поединке с Менелаем. (Эта дуэль описана в третьей песни «Илиады»; именно после этого поединка, в котором победу одержал Менелай, заключается перемирие, сорванное благодаря стреле Пандара – см. в гл. 4: «Я больше не стану вмешиваться…»)

Троил только пожимает плечами:

Э, наверно,

Отделался царапиной пустой:

Супруг боднул рогатой головой.

Акт I, сцена 1, строки 115–116

В шекспировской Англии считали, что у обманутого мужа вырастают рога – конечно, невидимые. Скорее всего, эта поговорка вышла благодаря ассоциации с оленями-самцами, ведущими полигамный образ жизни и сражающимися друг с другом за обладание гаремом из самок. Видимо, обманутый муж уподоблялся проигравшему самцу; отсюда и возникли рога.

Во времена Шекспира муж, обманутый женой, неизбежно вызывал насмешливое презрение. Возможно, такое отношение к бедолагам возникло из правил «куртуазной любви» (см. гл. 3: «Автор – Чосер…»), согласно которым идеальный рыцарь был обязан любить чужую жену. В таких романах муж играл роль злодея (взять хотя бы знаменитый роман о Тристане и Изольде), поэтому публика неизменно веселилась, когда у него на лбу появлялись рога.

Вследствие этого обманутый муж был непременным персонажем любой комедии, а всякое упоминание о рогах, рогатых животных и даже о лбах давало повод для бурного веселья; Шекспир пользовался этим приемом с неизменным успехом.

Именно поэтому Троил издевается над бедным обманутым Менелаем. Для современного зрителя (который, в отличие от зрителя эпохи Елизаветы, не видит в супружеской измене ничего смешного, но и не считает ее смертным грехом) шутка Троила звучит плоско.

«Царица Гекуба…»

На сцене появляются Крессида и ее слуга Александр. Крессида спрашивает, что за женщины быстро прошли мимо них. Александр отвечает:

Царица и Елена.

Акт I, сцена 2, строка 1b

[В оригинале: «Царица Гекуба и Елена». – Е. К.]

Царица Гекуба была второй женой Приама. Она родила девятнадцать из его шестидесяти двух детей, включая уже упомянутых Гектора, Париса, Троила и Кассандру. Перенесенные Гекубой страдания делали ее любимым персонажем трагедий, посвященных Троянской войне. Даже в «Гамлете» Шекспир опосредованно отражает этот факт. Однако в «Троиле и Крессиде» она больше не появляется.

«Накричал на Андромаху…»

Видимо, две женщины торопились на городскую стену, чтобы наблюдать за битвой; у них плохие предчувствия. Судя по словам слуги, даже Гектор не находит себе места:

Гектор,

Хоть терпелив он так же, как и храбр,

Был гневен: накричал на Андромаху,

Прибил оруженосца…

Акт I, сцена 2, строки 4–6

Андромаха – жена Гектора. В конце песни шестой «Илиады» описано, как она с сыном Скамандрием провожает Гектора на битву. У Гомера это наиболее трогательная сцена супружеской любви. Андромаха умоляет Гектора остаться в городе, потому что все ее родственники уже мертвы. «Гектор, ты все мне теперь, – говорит она, – и отец, и любезная матерь, ты и брат мой единственный, ты и супруг мой прекрасный!»

Но Гектор не может остаться. Он простирает руки, прощаясь с сыном и молясь за него богам, он надеется, что в один прекрасный день тот превзойдет подвигами отца. Увы, этого не случилось, потому что сын Гектора был убит при взятии Трои.

«Вождь у греков, троянец родом…»

Если уж Гектор накричал на Андромаху – значит, произошло что-то необыкновенное. Крессида спрашивает, что случилось, и получает ответ:

Есть вождь у греков,

Троянец родом, Гектору племянник:

Зовут его Аякс.

Акт I, сцена 2, строки 12–14

Аякс играет очень важную роль в «Илиаде». В поэме два персонажа с таким именем [Аякс Теламонид и Аякс Оилеид. – Е. К.]. Поскольку тот, кто появляется в пьесе, крупнее, его называют Аякс Могучий. В «Троиле и Крессиде» участвует только он, поэтому уточнения не требуются. В «Илиаде» Аякс сильнейший из греков, он уступает только Ахиллу, но ум Аякса не равен его силе. Он – единственный из героев, кому не приходят на помощь боги и богини, и единственный, кто ни разу не