по тканям и коже, создавая эффект интимного присутствия зрителя в комнате.

Колорит строится на насыщенных красных, золотистых, изумрудных и тёмно-синих оттенках, что придаёт полотну чувственную глубину. В дальнейшем картина вдохновила многих художников, включая Пабло Пикассо, который создал собственную интерпретацию «Алжирских женщин» более чем через сто лет.

Другой знаковый автор ориентализма – Жан-Леон Жером, французский живописец, скульптор и мастер академического искусства. Выпускник Парижской школы изящных искусств и ученик Поля Делароша, он объединил в своём творчестве мастерство классического рисунка и романтизированное видение экзотического Востока. Его героини – одалиски, танцовщицы, наложницы в роскошных интерьерах. Жером работал как своего рода режиссёр, выстраивая композицию картин так, чтобы зритель оказывался «внутри» картины и «подглядывал» за обычаями чужой, закрытой культуры. Такой подход был очень удачным маркетинговым ходом, его картины пользовались спросом, и Жерома называли художником «гланцевого ориентализма».

Жан-Леон Жером. Большая баня в Бурсе. 1885. Холст, масло. Частная коллекция

Так на рубеже веков в одном и том же художественном мире соседствовали два взгляда на женщину: строгая, сдержанная римлянка в белоснежном муслине и восточная красавица, укрытая коврами и тенью от резных ставен.

Первый образ был рождён разумом и мерой, второй – воображением и жаждой любви. И именно эта невыразимая тоска Sehnsucht – неясная, но всё более настойчивая – в скором времени приведёт европейское искусство к романтизму, где женщина вновь станет и музой, и возлюбленной, и объектом мечтаний.

Романтизм: от музы к мифу

«О, как прекрасно видеть,

как над бездной звёздный свод,

Где вечность светит, ввысь уходит,

И я стою – и мне весь мир сродни,

И сердце к вечному взывает».

(Гёте. «Фауст», Часть I, Ночь)

В начале XIX века господствующее положение в искусстве занял романтизм, пришедший на смену отстранённому и возвышенному классицизму. Но романтизм был больше, чем просто художественное направление: это было новое мироощущение, философия, проникшая во все сферы жизни. Художники-романтики стремились не столько к воспроизведению реальности, сколько к пробуждению в человеке сильных эмоций, глубоких чувств. Когда мы говорим о романтизме, невольно возникает образ «Одинокого странника над морем тумана» Каспара Давида Фридриха. Фигура человека, стоящего на утёсе и всматривающегося в безграничное пространство, воплощает одиночество и величие личности, её свободу и вместе с тем её обречённость.

Романтизм стал своего рода философией существования. В его основании лежали идеи немецкого идеализма – Шеллинга, Новалиса и других мыслителей, для которых искусство было путём к Абсолютному. Для романтического сознания мир представлялся не рационально упорядоченной системой, а мистическим сплетением судеб, чувств, знаков и скрытых смыслов. Художник уже не стремился, как образцовый классицист, воспроизвести ясность и гармонию; его задача заключалась в передаче того, что рождается в глубине души, в сновидении, в воображении.

Каспар Давид Фридрих. Одинокий странник над морем тумана. 1818. Кунстхалле. Гамбург. Германия

Любимые жанры романтиков – пейзаж и портрет. В пейзаже они искали не точность и красивые виды, а эмоциональную глубину, способность природы подобно зеркалу отражать человеческие чувства. Море, горы, леса, звёздное небо становились метафорой эмоционального состояния. Сам художник воспринимался как медиум, посредник между земным и потусторонним мирами. Уильям Блейк утверждал, что его картины приходят в видениях, а Франсиско Гойя, переживший абсолютную глухоту, создавал свои мрачные «Чёрные картины» в манере, которая впоследствии предвосхитила экспрессионизм.

В центре романтической идеи всегда был человек – личность, дерзающая бросить вызов судьбе.

Символами этой эпохи стали Наполеон и Байрон: первый – властитель, изменивший карту Европы, второй – поэт, превративший собственную жизнь в трагическую поэму о страсти и свободе. В этих образах соединились величие и обречённость, культ личности и сознание её неизбежного конца. Но рядом с мужской фигурой неизменно возникал и женский образ – возлюбленной, музы, видения. Именно в женщине романтики находили воплощение тоски по недостижимому Sehnsucht – той вечной жажде невозможного, которая стала сердцевиной романтического мифа.

Жан-Огюст-Доминик Энгр. Портрет мадам де Сенонн. 1814. Музей изящных искусств. Нант. Франция

Мадам де Сенонн – одна из тех женщин, чьё имя вошло в историю искусства благодаря кисти Жана-Огюста-Доминика Энгра. Урождённая Маргарита Маркоз, она появилась на свет в Лионе в семье торговца и уже в пятнадцать лет вышла замуж за Жана Оноре Блана. Брак оказался недолговечным: супруги вскоре разошлись. Новая жизнь началась для неё в Риме, где Маргарита вошла в круги художников и светских знакомых, а затем вышла замуж во второй раз – за виконта Александра де Ла Мотт-Барасе, впоследствии ставшего графом де Сенонн. Именно в этот период она становится моделью Энгра.

На знаменитом портрете художник запечатлел аристократку в гранатовом бархатном платье с глубоким декольте, прикрытым лёгкой кисеёй и украшенным серебристыми кружевами и лентами. Юное лицо Мари выделяется на этом фоне особенно ярко: его идеальный овал словно вычерчен точным и решительным движением кисти. Жёлтые подушки дивана уравновешиваются белизной драгоценной кашемировой шали, создавая тончайшую гармонию цвета. Колорит поражает утончённостью: редкие переливы оттенков придают образу изысканность.

Энгр поместил за раму зеркала несколько визитных карточек – знак светских успехов модели. Поверх них он положил свою собственную карточку, что стало своеобразной авторской подписью. Огюст Ренуар восторгался этим полотном, называя его подлинным шедевром и утверждая: «Она словно написана Тицианом. Но чтобы ощутить её до конца, необходимо отправиться в Нант; это не из тех произведений Энгра, которые можно понять по фотографии – её нужно видеть в оригинале». Картина манит зрителя своей тонкой двойственностью: это и светский портрет, и интимный образ, и театральная постановка, где женская красота романтической эпохи предстаёт во всём своём очаровании.

Но романтизм видел в женщине не только музу, но и некий абстрактный, вневременный образ. В этом направлении особенно показателен Каспар Давид Фридрих. Немецкий художник, глубоко религиозный и созерцательный, воспринимал природу очень тонко, меланхолически.

Женские образы художника – это не светские красавицы в роскошных интерьерах, а души, устремлённые за горизонт. В «Женщине у окна» (1822) мы видим героиню в тёмной комнате, стоящую у распахнутого окна. Женщина изображена со спины; её лицо скрыто. Простое платье и склонённая поза создают ощущение тишины и ожидания. За окном – голубое небо и мачты кораблей, символ странствия и надежды. Всё предельно просто, но в этой простоте звучит основной мотив романтизма: тоска по иному миру, Sehnsucht, стремление к недосягаемому раю.

Каспар Давид Фридрих. Женщина у окна. 1822. Национальная