Какие другие девушки? Хоть бы меня хватило на тебя, а на других впадлу будет вставать…

Жалко крови!

—Пупсик, я ж не тупой, что ты мне как идиоту по второму кругу одно и то же? Пойдем, —выхожу из машины и я, как истинный джентльмен, открываю дверь своей даме.

Маша выходит, а мне приходится приложить максимум усилий, чтобы не поехать крышей, потому что эти ноги сведут с ума. Сведут и все.

Мысленно я их уже закинул себе на поясницу, а пупсика прижал к стене и впился губами в пульсирующую на шее жилку.

Я бы кусал, лизал и все сразу. Но…

Мы идем кушать.

Ужин проходит слишком легко и непринужденно, но забыть о том, что я все еще напряжен в одно месте, не получается.

Особенно, когда Маша поправляет кудри и томно смотрит вдаль, улыбаясь так нежно, что в груди все раздувается.

Мне удается рассмешить пупсика, а ей — уложить мен на коленки своим интеллектом.

Умная и красивая.

Стараюсь не думать, что умные женщины могут создавать трудности. Я в эти трудности с радостью готов вляпаться, увязнуть и даже утонуть, только если будет возможность целовать эти губы и сжимать тонкую… осиную талию.

Делаем пару себяшек.

Разумеется, я делаю их так, чтобы каждому было понятно, мы не просто какие-то старые знакомые, а это моя женщина.

Звучит приятно, а целовать бархатную щечку, когда вылетает птичка, еще приятнее, потому что вибрации тела Маши вполне однозначны. Мои — тем более.

До десерта я весь испепеляюсь изнутри.

Пупсик так аппетитно ест мороженое, что я уже не смотрю, иначе к чертовой бабушке сгорю на этом стуле.

—Вкусное. Будешь? — тянет ложечку в мою сторону, а на нем подтаявшее мороженное, предварительно слизанное ею. Искушаешь или приглашаешь?

Хотеть.

Крушить.

Ломать.

Глава 23

МЕКС

Вместо ответа наклоняюсь вперед и слизываю подтаявшее мороженое, от которого у меня в голове атомный взрыв происходит, а радиационное облако поднимается и затуманивает мой разум. Сдуреть.

Малышка сдвигает ручки, а я ныряю взглядом в выдающуюся ложбинку и слепну, потому что на сетчатке лазером выгравировалась эта грудь. Черт, ну почему она такая красивая? Почему меня так сносит нафиг в море.

Маша кокетливо улыбается и забирает ложечку, а кажется, что забирает мое пульсирующее сердце.

Да какое сердце, у меня третья нога просыпается между ног. Как сохранить адекватность, если она вся сместилась в третью ногу?

Упираюсь спиной в диванчик, слегка расслабляясь. Как получится уже, тут попробуй расслабься. Поправляю лацканы пиджака, который мне как корове седло. Ненавижу костюмы и удавки. А теперь приходится в этих оковах как-то расслабиться.

Архангел всегда ржет и вставляет свои пять копеек насчет моей фразы «надо расслабиться», парирует «главное не обосраться».

—Вкусное мороженое, — низким голосом произносит, переходя на полушепот.

—Не знаю, я считаю, что ты вкусная, а мороженое, это так…приятный бонус.

Пздц, какая вкусная. Настолько, что у меня во рту перманентно твой привкус, сладкая, а перед глазами изящная фигура, которую я уже потрогал во всех стратегически важных местах.

Они важные все.

Все места мои стратегические.

Мои. Дурею. С. Тобой. Тут. При всем честном народе!

—У тебя пошлые комплименты, Мекс, а мы в ресторане сидим, — пупсик краснеет и прикусывает губку, а затем поворачивается ко мне боком и закидывает ногу на ногу. Мозг в кашу, сердце в хламину. Отвечаю…

Черт.

Она меня сейчас соблазняет, да? Мне не привиделось? Либо просто издевается, чтобы потом обломать? Какой твой план?

Разряд в двести двадцать по телу проходится, укладывая меня на лопатки и заставляя содрогаться в конвульсиях. Ну вот как ты это делаешь, бестия?

—И чего теперь? Ты меня на уроки этики и эстетики отправишь? — хмыкаю, переводя внимание на пухлые губы, блестящие от сладкого мороженого вкуса ириски и шоколада.

—Наверное, стоить начать с полового воспитания, — изгибает бровь и ухмыляется, показывая манящую ямочку на щеке. Я буду слизывать пот с этой щечки, когда мы дойдем до дела и в пене будем догоняться до экстаза.

Прикрываю глаза, чтобы перезагрузиться. Стоп…внутри все работает на пределе, а выдержка вот-вот слетит в кювет на запредельной скорости.

—Пфф. Я могу вести лекции по этому предмету и принимать экзамены. Кстати, о них. Ты подготовилась?

—Фу как пошло, Мекс, и без всякой фантазии, — волосы на одну сторону укладывает, поправляя тонкими пальчиками, и я забываю, что должен моргать. Пока глаза не щиплет…

—Ауч. Я могу обидеться. И кстати, ты помнишь, да? Что если мужика заводить вот так и потом как бы ничего, то у него яички будут болеть. Ты такой участи для меня хочешь?

—А кто сказал, что ничего не будет?

Бам-бам-бам. Вакуум в мозгах. Давление подскакивает выше. Запредельно. Ослепляет, отчего вязкая пелена на глаза оседает.

Но я все равно вижу то, что мне надо. Маша невинно хлопает глазами, а я рывком встаю и хватаю ее за руку, махнув официанту, чтобы записал на мой, блять, счет.

—Эй, ты чего? — смешинка летит мне в спину, а все, поздно, батенька. Я дважды не переспрашиваю, когда меня учтиво просят к столу.

—Максим, — опять доносится со спины, а я ухмыляюсь, вспоминая эти томные взгляды. Маленькая ладошка в моей руке сжимается, и меня током прошивает. Ну да, ну да.

Только попробуй сдать назад, клянусь, я тебя затолкаю в машину и сделаю все, что только захочется.

Резко останавливаюсь и заталкиваю малышку в темный закоулок этого заведения рядом с гардеробной, сжимая ее ротик ладонью. Нас не должны услышать.

Глаза блестят, там бесенята пляшут, но страх продирается. Дышит часто и много, пытается бровью вопрос мне показать.

—Честно кивай. Хотела меня поматросить и бросить? Испытать терпение?

Она меня кусает за ладонь, а я ржу, потому что у самого мурашки по коже в реакции на эту нимфу. Руку отстраняю, а Маша шепчет:

—Не все тебе меня развращать и смущать, наверное, пора и мне? НЕ находишь?

—Ага. То есть все верно просчитал, да? — упираюсь своим лбом в ее и выдыхаю огненный воздух. —А ответку выдержишь? А то на словах смелая, дерзкая, а как до дела дойдет, то что? — скалюсь, склонив голову ниже. Губы в сантиметрах от ее. Нет. Не буду касаться, только дразнить. Пальцы перехватывают выдающиеся скулы, ныряют в кожу и заставляют меня плавиться. Пиздец.

Ты что делаешь со мной? Фейерверками перед глазами