беспокоило именно это — уступать венграм было нельзя, но приходилось. Русские войска ворвались в Молдову, заняли ее столицу Яссы, продвигаются танковыми соединениями по обоим берег Серета на юг. Без помощи мадьяр никак не устоять, но те сами будут вынуждены удерживать горные перевалы, по которым идут дороги в их «Секейский край». Может быть, тогда венгерский адмирал без флота и регент без монархии урежет свои притязания, и с ним можно будет договориться.

Беспокоили маршала нефтепромыслы в Плоешти, которые подвергались постоянным налетом. Добыча стремительно сокращалась, и за прошлый год едва составляла полтора миллиона тонн. Но сейчас русским лететь всего двести километров, а то и меньше, и хорошо, если в этом году удастся добыть хотя бы полмиллиона тонн. Но думать об этом не хотелось, да и кортеж уже подъехал к королевскому дворцу, причем его бронированный «мерседес» уже подкатил к парадному входу…

— Мне жаль, ваше величество, но дела государства призывают меня покинуть вас. Желаю вам скорого выздоровления, хотя вы меня не слышите.

Задерживаться в комнате, неожиданно пропахшей неистребимым запахом каких-то лекарств, кондукатор не захотел. Как и смотреть на чрезвычайно расстроенную королеву-мать, что навзрыд рыдала у постели сына. И он посмотрел на генерала Санатеску, своего старого друга, который убедил его приехать простится с молодым монархом — Константин стоял в изголовье, нисколько не морщась от запаха лекарств, и утирал слезы платком. Такими же расстроенными были королевские адъютанты — Антонеску хмыкнул, решив, что после похорон короля он немедленно отправит его свиту прямо в окопы. Лишь бы щенок поскорее умер — даже после перевязки на бинтах розовело большое пятно. И в эту секунду король открыл глаза и резко сел на кровати. Такого Антонеску не ожидал, и отшатнулся, и тут же ощутил, как на локтях сомкнулись ладони адъютантов. Королева перестала рыдать, и посмотрела прямо в глаза — и не слезы там, ехидство. Да и голос короля прозвучал твердо, какой там смертельно раненный:

— Арестовать кондукатора, взять под караул! Генерал Санатеску, начинайте выступление, вы теперь глава правительства!

Территориальные претензии соседей к Румынии были обоснованы — та часто использовала удобные для себя случаи. Как сказал киногерой из одного советского фильма — «Обидно, клянусь! Обидно, ну! Ничего не сделал, да. Только вошел!» Но тут из иной ленты сюжет тоже подойдет — «вовремя предать, это не предать, а предвидеть»…

Глава 26

— Два вражеских авианосца потоплены, один горит! Мы засняли все на кинопленку, Дзасибуро-сан. Да, это «эскортники», но они нам мешать уже не будут. Пилоты почувствовали на «вкус» вражеской «крови», приобрели уверенность в нашей грядущей победе.

Поднявшийся на мостик Футида, вылетевший с первой ударной волной, был в возбужденном состоянии, что неудивительно — слишком долго Кидо Бутай ждал такой впечатляющей первой победы. И все потому, что удалось поймать противника с утра, подняв в воздух ударную волну на расстоянии, на котором американские самолеты, что были переданы на корабли Ройял Нэви, просто не могли ответить. Тем не менее, в воздухе появились «авенджеры» в сопровождении «корсаров» — удар пришелся по быстроходным линкором. Несказанно повезло — в «Харуну» попала торпеда, но у нее не сработал взрыватель. Зато британские истребители сбили шесть поднявшихся на перехват «зеро», в схватке японским пилотам удалось свалить в океан один «корсар». Потери за полностью уничтоженное британское соединение оказались приемлемыми — всего два десятка самолетов.

— Так, мы выбили шесть эскадрилий одним взмахом, сажать самолеты пилотам придется на воду, — Футида фыркнул, и подытожил. — Вторая группа эскортных авианосцев нужно уничтожить…

— Не торопись, Муцио, пришла радиограмма с «зари» — в пятистах милях американские авианосцы, они спешат на помощь. Пара больших ударных и три легких, не эскортных — слишком быстро идут. Думаю, через пять часов начнут поднимать авиагруппы в воздух — нас прекрасно видят, чтобы черти забрали эти «летающие крепости».

Одзава посмотрел вверх — высоко в небе очередной круг над японским соединением «нарезал» В-17. К этим четырехмоторным бомбардировщикам все японцы уже относились как к неизбежному злу — отогнать их было невозможно, «рейсены» теперь не поднимали для перехвата, убедились в их полной бесполезности. А новейшие «реппу», которые могли легко это сделать, пока имелись только на «Тайхо», новом, только недавно введенном в строй авианосце, единственном во всем «Объединенном Флоте», который имел бронированную палубу. С принятием на вооружение этого истребителя и бомбардировщика «рюсей» сильно поторопились, и то при помощи немцев — трудно было наладить серийное производство, самолеты делали поштучно, опытной партией — война не ждала. Но к лету все большие авианосцы будут перевооружены именно на них — а это дает определенные надежды в противоборстве с американской палубной авиацией.

— Четыре на четыре, силы равные, Дзазибуро-сан, и не только в кораблях, но и самолетах. У нас отличные шансы на победу!

Одзава ничего не ответил, продолжая смотреть, как поднимают на палубу истребители — англичане не угомонились, наверняка отправят новую волну, уже со своих ударных авианосцев, с которыми приходилось сталкиваться. Да и немцы их часто бомбили — но каждый раз корабли проявляли удивительную живучесть. И все благодаря бронированной палубе и стенкам ангара, но из-за этого авиагруппа была маленькой — всего три эскадрильи, и еще одну могли принять на верхнюю палубу, до полусотни самолетов максимум, как погибшие «Дзунье» и «Хие». А вот на «журавлях» сейчас имелось по девяносто самолетов, с учетом разобранных — семь эскадрилий, и несколько разведчиков. Бои с американцами наглядно показали, что лучше иметь увеличенную авиагруппу, слишком велики потери, причем в первом же налете корабли эскорта US NAVY, крейсера ПВО и эсминцы, утыканные пятидюймовыми пушками и ощетинившиеся 40 мм «бофорсами» сбивают нереально много японских самолетов, не давая прорваться к авианосцам. Но главная беда новые истребители «хелкет» — они встречают еще на подходе, в пятидесяти милях от соединения, наводимые по радару, и устраивают избиение из своих крупнокалиберных пулеметов. Пришлось усиливать истребительное прикрытие — легкие авианосцы теперь имели по две эскадрильи «зеро», и лишь одну скоростных пикирующих бомбардировщиков. На «журавлях» количество «рейсенов» возросло до четырех эскадрилий, больше половины — именно они начинали свалку с «хелкетами», летя впереди ударных самолетов. Одна беда — опытных летчиков на авианосцах меньше половины, с базовой авиации выбрали все более-менее пригодные для палубной авиации кадры. В резерве практически нет летчиков, они гибнут десятками, вся надежда на помощь союзников. Вот только те еще ни разу не