я тихо, но четко. — Я рассматривала эту возможность. Как крайнюю меру. Если ваша защита станет для меня большей угрозой, чем то, от чего она меня оберегает.

Я ждала гнева, холодной ярости, насмешки. Но он лишь медленно кивнул, как будто получил подтверждение давней гипотезы.

— Честно, — произнес он, и в его голосе прозвучало… удовлетворение. — Вы не пытаетесь льстить или лгать. Вы оцениваете риски и планируете отступление. Это разумно. Это… достойно уважения.

Он поднял бокал с вином.

— За вашу прагматичную честность, мисс Лейн. Она делает игру неизмеримо интереснее. И знаете, что? Я не запрещаю вам строить вашу независимую репутацию. Напротив. Сделайте ваше кафе неуязвимым. Обрастайте связями. Копите ресурсы. Потому что это сделает вас более ценным… и более сложным противником. А охота, лишенная риска для охотника, — всего лишь загон скота.

Он улыбнулся. И в этой улыбке не было ни злобы, ни снисхождения. Было чистое, неподдельное любопытство и азарт, как у шахматиста, увидевшего гениальный ход соперника.

— А теперь, — сказал он, сменив тему, — о более насущном. «Синдикат» не успокоится. Вернон прав — их загнали в угол. И они попытаются ударить не по вам, не по кафе… а по тому, что связывает нас. По нашему деловому партнерству. Будьте готовы. В ближайшие дни может случиться что-то, что потребует от вас не честности, а… хорошей игры. Вы готовы сыграть?

Я смотрела в его драконьи глаза, в которых отражалось пламя камина и мое собственное бледное отражение. Страх был. Но был и вызов. И странное, новое чувство — не равноправия, нет. Но признания. Признания меня как игрока на его поле.

— Я всегда готова сыграть, — ответила я, и мои слова прозвучали как клятва. — Главное — знать правила.

— Правила, — повторил он, и его взгляд стал непроницаемым, — меняются по ходу действия. Будьте гибки.

В ту ночь я возвращалась домой с тяжелой головой, но с четким пониманием. Границы нашей игры стерлись еще сильнее. Враги, союзники, покровитель и охотник — все смешалось. Я должна была укреплять свои позиции, как советовал Вернон. И одновременно играть в смертельно опасную игру с драконом, который теперь не просто хотел разгадать мою тайну, но и получал удовольствие от моих попыток противостоять ему.

Это было безумие. Но в этом безумии была своя, искривленная логика. И свое, острое, как лезвие, волнение.

Я шла по темной улице, охраняемая его невидимыми людьми, к свету своего кафе, понимая, что точка невозврата осталась далеко позади. Теперь оставалось только идти вперед. И смотреть, во что превратится эта опасная, головокружительная игра.

Глава 14

Предупреждение Каэлена оказалось пророческим. Удар пришел не оттуда, откуда ждали, и был тоньше, чем погром на рынке.

Через три дня после нашего пятничного ужина в «Золотой цыпленок» явился инспектор городской Гильдии торговцев провизией. Сухой, невзрачный человечек в официальном плаще с печатью, в сопровождении двух стражников.

— Мисс Лейн? — он окинул зал пренебрежительным взглядом. — Поступила жалоба. На несоблюдение санитарных норм на вашей кухне. А также на продажу несертифицированных… «экзотических» ингредиентов, представляющих потенциальную опасность для здоровья граждан.

Сердце упало. Это была не грубая сила. Это была бюрократическая дубинка. Идеальное оружие для тех, у кого есть связи в совете.

— Это абсурд, — холодно сказала я, чувствуя, как за моей спиной замер Финн. — У меня все в идеальном порядке. Вы можете проверить.

— Именно для этого я здесь, — улыбнулся инспектор, и в его улыбке не было ни капли тепла.

Они провели на кухне почти два часа. Ковырялись в каждом углу, щупали продукты, заглядывали в каждую бочку. Финн молча наблюдал, его могучие руки были скрещены на груди, а взгляд говорил яснее слов, что он с удовольствием вышвырнет всех троих на улицу. Сора, бледная, жалась к стене.

В итоге инспектор, скрипя пером, составил протокол о «недостаточной циркуляции воздуха», «сомнительном происхождении партии сушеных грибов» (купленных у проверенного поставщика, того самого, что снабжал полгорода) и «отсутствии сертификата на использование специи под коммерческим названием «огненная пыль» (это был просто мой особый микс паприки и острого перца).

Штраф был назначен разорительный. А главное — инспектор наложил запрет на работу кухни до «устранения нарушений». Фактически, он закрывал меня.

— У вас есть три дня на обжалование в торговом суде, — сообщил он, запечатывая протокол. — Но, честно говоря, не тратьте время. Жалоба поступила от весьма уважаемых лиц.

Когда они ушли, в кафе повисла гробовая тишина. Сора тихо заплакала. Финн подошел и молча положил свою огромную ладонь мне на плечо. Это был жест такой неожиданной нежности, что у меня ком подкатил к горлу.

Я была в ярости. Можно драться с бандитами, можно переиграть в бизнесе. Но как бороться с печатью на бумаге? Как доказывать, что воздух на твоей кухне «циркулирует» достаточно?

Я почти машинально, в состоянии отрешенности, отправила Сору наверх, а сама ушла в свою кладовую-кабинет, чтобы… незнаю даже, чтобы что. Просто сесть. Мозг лихорадочно искал выходы: суд, взятка, апелляция к лорду Вернону… Все было слишком долго, слишком ненадежно. «Золотой цыпленок» не мог простаивать три дня, не говоря уж о штрафе.

Вдруг дверь из зала тихо открылась. Я ждала Финна или Сору. Но вошел Ториан. На его обычно бесстрастном лице была легкая, едва уловимая тень чего-то — может, спешки.

— Мисс Лейн. Господин просит вас немедленно к себе. По поводу… недавнего визита.

У меня не было сил даже удивляться. Конечно, он знал. Возможно, даже раньше, чем инспектор переступил порог.

— У меня кризис, Ториан, я не могу…

— Именно поэтому, — перебил он мягко, но не оставляя выбора. — Пожалуйста.

Через десять минут я сидела в саду, сжимая в пальцах холодную хрустальную рюмку с чем-то крепким и обжигающим, что Каэлен назвал «драконьей слезой». Я, запинаясь, выложила ему все про инспектора, штраф, закрытие. Ярость прорвала плотину сдержанности, голос дрожал.

Он слушал, стоя у пруда, спиной ко мне. Когда я закончила, он повернулся. Его лицо было спокойным, но в уголках губ играла та самая опасная, хищная усмешка.

— «Сомнительное происхождение грибов», — повторил он с легким презрением. — Да, это их почерк. Удар ниже пояса. Элегантно и трусливо.

— Что мне делать? — спросила я, и в голосе прозвучала невольная мольба, которую я тут же возненавидела себя за нее.

— Вы сыграете, — сказал он просто. — Как я и просил вас подготовиться. Инспектор Гильдии — марионетка. Его кукловод — один из членов совета, которому «Синдикат» щедро платит за «крышу». Их цель — не уничтожить вас. Их цель — заставить меня вступиться за