лестницы в оскалившегося на нас лича летел залп пламени, как из огнемёта. Я сжался. Ануфрий был не самым приятным собеседником, но видеть, как на моих глазах он вспыхнет факелом, не хотелось.

Я вообще не горел желанием видеть, как горят люди.

В принципе.

Никогда.

Но урод и не загорелся. Пламя обтекло его, будто ненастоящее. А по нам шибануло, будто нешуточное. Благо Ксения проявила резвость, заставив меня спрятать голову. Огненный поток обрушился на наш стальной щит, обжигая плечо и бок и осыпаясь искрами. Когда я обернулся, на побеленной стене чёрнело пятно копоти.

— Иди! Ко мне!

Я закрыл ладонями уши, и всё равно от вопля чуть барабанные перепонки не порвало.

А Ксения начала вставать. Больная что ли?

— Ты куда! — Но она, казалось, не слышала, поднимаясь из-за укрытия со стеклянным взглядом. Я дёрнул её за руку — она попыталась вырваться.

— Иди! — приказывал урод-гипнотизёр.

Я рванул дурочку под себя, выглянув на мгновение над нашим щитом. Глаза «Ануфрия» теперь сияли ровно, как галогеновые лампы. Он вытягивал руку в сторону Алексея. Летящий в сторону урода рой бетонной крошки врезался в невидимую стену, а затем срикошетил обратно. Парень едва увернулся:

— Лис, где щит, твою мать⁈

Мне тоже стало интересно. Я перевёл взгляд на лестничный пролёт, который вёл наверх.

По нему спускался брюнет с поэтического вечера — с такими же стеклянными глазами, какие только что были у Ксении.

— Ближе! — торжествующе возопил урод брюнету и словно стряхнул в мою сторону с пальцев воду.

Я едва успел вжать голову в плечи, как в стену заточенными лезвиями влетели пластины льда. У меня аж волосы дыбом встали и от потока воздуха качнулись.

— Ли-ис! — заорал Алексей, швыряя в напарника камешки.

Но камни влетели в невидимую стену, а парень продолжил свой путь, как зомби: медленно, но неотвратимо, шоркая по полу совершенно неуместными тапочками.

Я снова быстро вынырнул из-за укрытия и выстрелил в пол перед ногами одурманенного парня. Без результата. Зато урод Афанасий, не отрывая жадного взгляда от «Лиса», с двух рук обстрелял льдом нас с Алексеем.

Не знаю, как Лёха справился с атакой. Не видел. Я попытался спрятаться как обычно, но тут дверь-щит «ожила», и в следующий момент наше прикрытие, как гонщик-камикадзе, вырвалось и влетело в дверь сестричек-затоплениц.

Та с визгом упала.

Дверь в сорок третью.

Визг обеспечила девица, которая, видимо, за ней пряталась. С рыжим париком и шляпкой в руках. Я втолкнул Ксению в прихожую и заскочил следом. Но острая льдина всё же задела бедро, опалив нестерпимым холодом и оставив прореху на брюках.

Я выглянул из-за дверного косяка.

— Лис! — прозвучал сверху новый мужской голос.

По ступеням торопливо стучали подошвы. Но я не стал дожидаться развития драмы и выстрелил брюнету в ногу.

Взгляд парня мгновенно прояснился, а лицо исказилось от ужаса и боли.

— Замри! — практически выдохнул он в урода, вытягивая вперёд руку в защитном жесте.

Кажется, Ануфрий действительно застыл, и я тут же выстрелил ему в голову.

Я ожидал, что будет фонтан крови и мозги по стенам, но разлетающаяся плоть внезапно втянулась обратно.

Заметно прихрамывая, брюнет — неудавшаяся жертва лича — бежал наверх. Ему навстречу мчался невысокий парень в круглых очёчках, сильно смахивающий на Гарри Поттера.

— Какого хрена⁈ — Он взмахнул руками, и рядом с личем полыхнула дуга разряда.

Но местный Кощей, если и подпалился, то виду не подал.

— Иди ко мне! — теперь он обращался к очкарику.

Огненный залп Алексея пронёсся над пригнувшимся Ануфрием прямо у моего лица, оставляя новое пятно копоти.

— Хорошо, блин, я за хлебушком сходила!

Я быстро высунул нос. Голос принадлежал даме-медэксперту с пятого этажа. Сейчас она стояла за Алексеем, вытянув руки вперёд и, казалось, напряжённо вслушивалась:

— Мальчики, его энергетический контур не замкнут.

— Заткнись, старая кошёлка! — Ануфрий резко вытянул руку в её сторону, и по невидимой преграде стёк какой-то подозрительный зеленоватый туман.

— … скорее всего, ритуал прошёл не в полной версии или с нарушениям. Возможно, без жертвы или жертва была принесена не по канону…

Следом полетели сосульки.

— Иди! Ко мне! — снова заорал Ануфрий, но арка электрического разряда пронзила его виски.

У человека там находится мозг.

И он бы спёкся.

Но урод, похоже, даже не заметил неудобства.

Что лишь подтверждало истину, что не все думают мозгом.

— Ануфрий, пошёл в ад, грёбанный недоносок! — рявкнула на него Ариадна. — Короче, без жертвы он быстро потеряет устойчивость. И на филактерий защиту, скорее всего, ставить не стал, чтобы не распылять ману. Можно брать.

— Где, блин, я должен взять этот грёбанный филактерий⁈ — обернулся к ней на мгновение Алексей.

Лич обрушил в него залп сосулек, но те влетели в невидимую преграду. По штанине Лиса растекалось пятно крови, но он сосредоточенно шевелил пальцами вытянутых рук.

— Скорее всего, в квартире! — не заметил сарказма Ариадна.

— Работаем, парни! — скомандовал Алексей.

Я высунулся и выстрелил. В грохоте и ругани мне почудилось, что у самого пола в сторону сорок четвертой квартиры мелькнула серая тень.

Я прижался к стене, ожидая ответной атаки.

— Огонь! — снова скомандовал «огненный парень».

И я выстрелил.

Лич взвыл, будто я действительно в него попал. Будто в него наконец-то попало всё, чем в него метили.

Стены содрогнулись.

Двери квартир напротив рухнули внутрь вместе с дверными косяками.

За спиной с тихим «бдыщ» осыпались стёкла из окон.

Ксюша сидела на полу, зажав уши руками.

И вдруг всё стихло.

Я выглянул.

Контур Афанасия, казалось, дрогнул и стал осыпаться.

Прахом.

В подъезде повисла тишина.

29. Степан

Затишье сменилось цоканьем и ворчливым «хры-хры-хры». Из квартиры урода, который в прошлой жизни был Ануфрием, скользя на повороте копытцами по бетону, выбежал здоровенный хряк и рванул вниз по лестнице. Я едва успел поднять оружие, чтобы пристрелить бешеную скотину, как раздался оклик Ариадны.

— Не тронь его! — Вместо ожидаемого «Он мой!», дама закончила: — Это Олег!

Я в сердцах сплюнул.

Змея Татьяна и кабан Олег.

Лучшие друзья и преданные домашние питомцы жителей Туманной, 13.

— Как он там оказался? — поинтересовался Алексей, прижимаясь спиной к стене. Теперь было понятно, что кое-что из подарков «кощея» зацепило и его. Кровь пропитывала не везде целую одежду.

— Котиком просочился. А котики, Лёша, это жидкость. На наше счастье.

Как, объясните мне, как кабан может «просочиться котиком»⁈ В смысле, нежно царапая копытцами и ласково тыкаясь лобиком в бедро?

— Я домой, у меня там лежат два тру… — Ариадна бросила взгляд в мою сторону и сделал паузу: — ..