Кривенькая деталька несобранной картины преступления устроилась рядом с соседками, тоже оставшись вне событий преступления. Пока.

Илья особенно трепетно относился к этому этапу в расследовании – первичному сбору доказательств. Рассмотреть каждый разрозненный элемент паззла, понять его загадку и запомнить. В определенный момент количество этих деталей перерастает в качество, и тогда, в одно мгновение, все детали встанут на свои места. Расследование обретет идеальную ясность мотивов, причинно-следственных связей и обстоятельств. Словно проявление черной кошки в абсолютно черной комнате, если на животное направить свет прожектора.

В деле таинственных смертей на «Пардусе» до этого момента еще очень далеко. Илья почувствовал азарт охотника – обжигающее ликование от предчувствия сложной работы.

В персональном информере он заглянул в другую вкладку, там следственная группа уже собрала личные дела погибших и отправила ему. Первая погибшая оказалась девушкой двадцати лет и была старшей дочерью архитектора Кроноса, она прилетела к отцу на выходные. Илья посмотрел на фото – молоденькая ещё. Рыжеволосая и улыбчивая, с бледными веснушками на худеньком лице.

Вторая жертва постарше, Надежда Кравчук, по документам ей тридцать три года, служила врачом на станции.

«Хм!» – Илья насторожился – два врача на станции, на которой обитателей – от силы пять десятков человек, при том совершенно здоровых пять десятков человек, только-только перед прилетом прошедших медосвидетельствование и подтвердивших пригодность к работе вахтовым методом в космосе. Не многовато ли? «Если только…» – он обернулся на приставленного к нему медика: сухое тело, седые волосы, молодое и неулыбчивое лицо.

– Простите, господин… мм… как я могу к вам обращаться? – Илья только сейчас сообразил, что врач не представился.

– Ох, простите… – он виновато улыбнулся: – Кейджи.

Тут он не нервничал ни на йоту.

– Да, господин Кейджи, простите, что спрашиваю, вы – биоробот?

Станционный врач без тени сомнения слегка наклонил голову вперед, будто в поклоне:

– Модель 300К-j, расширенный гуманитарный функционал. К Вашим услугам.

– Ясно, спасибо, – Илья вернулся было в личное дело погибшего врача, но снова отвлекся от монитора и взглянул на андроида, – а сколько всего биороботов сейчас на станции?

– Полторы сотни. Основные задействованы во внешних работах по строительству лифта на Элизиум, а также в обслуживании внешних систем станции. В гуманитарном секторе нас двое: я и капитан Энби.

Илья вскинул брови:

– Командир «Пардуса» – тоже биоробот? – столь грубое нарушение протокола Илью шокировало: биологически неидентичные создания не могли занимать руководящие должности на изолированных космических объектах из-за низкого порога чувствительности к потенциальным угрозам биологическим видам и обеспечению живучести экипажей. Это прописано в сотне инструкция и правил.

Кейджи кивнул:

– Да, вместо господина Карлова – его не одобрило командование по итогам медкомиссии и перевело на более… подходящее место.

«Человек в твоем случае сказал бы просто – отправили на пенсию», – про себя отметил следователь, но промолчал, продолжая изучать поведенческий функционал новой модели робота. Илья с такими еще не встречался. Довольно грамотная речь, тембрально разнообразная и эмоционально окрашенная, наличие адекватной случаю мимики и жестов. Если бы он встретил Кейджи в обычной жизни, принял бы за довольно зажатого, перегруженного проблемами молодого человека. Если бы не очевидное нарушение предельного количества медиков для небольшой станции, он бы не заподозрил, что один из них – не человек.

Биоробот, тем временем, продолжал:

– Капитан Аден, к сожалению, отказался от миссии по личным мотивам, так что командованию пришлось принимать непопулярное решение и назначать начальником станции и капитаном биоробота.

«Непопулярное решение – это когда поставка продуктов экипажу крейсера управления сопровождения следственных действий заменяют поставкой биостимуляторов. А тут – прямое нарушение инструкций», – отметил про себя Илья. Но понять командование Космофлота в такой ситуации мог – отдаленная стройка, довольно суровые условия, рутинная работа без перспектив карьерного роста. Вот в будущем, когда все будет готово, и «Пардус» станет точкой приема высокопоставленных туристов и миссий, сюда будут отправляться служить гораздо охотнее.

– Хорошо, я понял. В материалах по первым двум жертвам нет анализа причин смерти. Вы их не делали или сохранили в другом файле?

Кейджи подошёл к стационарному информеру, провёл по сенсорной панели, активировав ее. Вызвал одну из папок, сохраненных на рабочем столе. Синий экран моргнул, отразив длинную таблицу биохимических показателей, функций организма, с красным прочерком около каждого из них:

– Прошу вас, – он сделал приглашающих жест и отошел от монитора. – Если вам это чем-то поможет. Никаких отклонений от нормы. Причина смерти – отказ систем жизнедеятельности.

– То есть совершенно здоровые женщины и мужчины, проходившие раз в полгода плановую медкомиссию, внезапно «отключились»? Вам не кажется, что это… несвойственно для биологически натуральных организмов? – Он не хотел говорить «биологически натуральных», но принципиальная разница между людьми и Кейджи заключалась как раз в том, что у них, в отличие от роботов, не могли отказать разом все системы жизнедеятельности. Человеческий организм невероятно живуч. – А что последние жертвы?

– Четверо мужчин, все биохим показатели в норме, повреждений тканей и внутренних органов нет, причина смерти – также отказ систем жизнедеятельности. Как и у первых двух погибших.

«Может быть какое-то вредное волновое воздействие?» – задумался. Собрав все первичные данные, он архивировал файл и отправил экспертам управления с просьбой подключить планетологов и астрофизиков, чтобы те проверили версию о волновых колебаниях.

Илья подошёл ближе к крайним четырём капсулам, дотронулся до одной из них, находившейся ближе всего к следователю. Матовая поверхность от прикосновения посветлела, в месте касания сделавшись прозрачной. Внутри ячейки оказался молодой мужчина: тонкие губы слегка изогнуты дугой с выражением спокойствия и блаженства – на его лице замерла улыбка Моны Лизы.

Илья вздрогнул. Убрав руку, спросил у Кейджи:

– Кто это?

– Антон Кравчук, тридцать шесть лет…

Илья не дал ему договорить:

– Постой-постой? Кравчук, ты говоришь? Он кем приходится Надежде Кравчук?

– Это её супруг, господин старший следователь.

Илья насторожился.

– А почему в протоколе не значится, что они связаны? Какие у них были отношения?

Кейджи понимающе кивнул, но вместо ответа на вопросы спросил:

– Вас тоже смутила улыбка на его лице? – Он заложил руки за спиной и приблизился к ящикам с законсервированными телами людей. Илья прищурился, всматриваясь в невозмутимое лицо биоробота: его неформатное, слишком человеческое, поведение привлекло внимание следователя. Кейджи смутился и, кажется, испугался, отвел взгляд и тихо пояснил: – Вы просто смотрели на него так внимательно, а он от других трупов отличается только странной улыбкой.

– Вы не ответили на мой вопрос, – напомнил Илья.

– Я не знаю, почему факт их брака не отражен в протоколе, мое дело – медицинские показатели и первичное установление причин смерти. Что касается второго вопроса, то они недавно