магических ингредиентов поставки зерна, руды и древесины, вместо медяков контракты на открытие регулярных порталов.

Как же приятно, чёрт возьми, пустить в ход навыки, за которые уплачено не звонкой монетой, а кровью и потом, сбить цену, почувствовать блеф, нащупать реальные потребности партнёра и предложить именно то, от чего он не сможет отказаться. Это вам не гербы на пергаменте рисовать!

Рядом со мной, впитывая всё, как губка, сидела Лили. Поначалу она больше молчала, внимательно слушая, а ушки на макушке подрагивали, будто она просчитывала в уме все варианты. Позже Лили осмелела и начала вставлять свои замечания, удивляя и меня, и собеседников своей хваткой. Она училась, и училась быстро. Этот мир закалял всех, кто был мне дорог, делая их только сильнее.

Разумеется, периодически в наше уютное «гнездо» забредали персонажи, от которых за версту несло спесью и завышенным ЧСВ. Один такой, с тройным подбородком и одышкой, даже не присев, с ходу начал вещать.

— Молодой человек, я барон таких-то земель. Мы ожидаем от вас эксклюзивных условий и скидку не менее тридцати процентов. Наше имя само по себе гарантия!

Я дал самодовольному снобу выговориться, глядя куда-то сквозь него. Секунд через тридцать мой внутренний таймер, отведённый на бесполезных людей, дотикал до нуля.

— Боюсь, мы не сможем прийти к соглашению, — ровным холодным тоном прервал я его. — Благодарю за уделённое время. Следующий!

Барон побагровел, открыл рот, чтобы что-то возразить, но я уже повернулся к скромно ожидавшему в стороне лорду, полностью вычеркнув нахала из своего поля зрения. Время — самый ценный ресурс, и я не собирался тратить его на идиотов.

Особенно я был глух к тем, кто на полном серьёзе поддержал грабительское повышение налогов, предложенное лордом Экариотом. Таких вычислял сразу и вежливо, но твёрдо сворачивал разговор. Зачем мне партнёры, которые готовы душить своих же людей?

Марона действовала изящнее. Там, где я рубил сплеча, она окутывала собеседника шёлком дипломатии в виде очаровательной улыбки, пары общих фраз и туманного обещания «обсудить вопрос позднее». Эффект получался тот же: человек отослан, но без прямого конфликта. Мы были как два разных инструмента в одном наборе: я — острый скальпель, она — обезболивающий укол.

В итоге сработало некое сито, весь мусор и спесивый шлак отсеялись сами собой, и к концу дня вокруг нас остались только вменяемые, разумные и честные лорды и леди Бастиона, кто понимал, что партнёрство — это улица с двусторонним движением. Именно с такими людьми я и хотел строить будущее.

Возможно, отсеивая всех «слишком важных» господ, мы и упустили пару-тройку выгодных контрактов. Моя внутренняя жаба, натренированная годами экономии, недовольно квакнула, возмутилась, но я быстро её успокоил. Головная боль, интриги и риск удара в спину, которые неизбежно прилагались к сделкам с гнилыми людьми, обойдутся гораздо дороже упущенной прибыли.

Спокойный сон моих жён и детей, уверенность в том, что завтра наш союзник не переметнётся на сторону врага из-за лишнего золотого в кармане — вот моя настоящая валюта. Я строю крепость, а не проходной двор, и каждый союзник — это новый кирпичик в её стене.

И словно в подтверждение этих мыслей, ко мне подошёл один из помощников Мароны и тихо доложил, что единственный, кто после всех дебатов всё ещё упорно продавливал идею повышения налогов — лорд Экариот. Он только что вышел после личной беседы с Хорвальдом Валаринсом.

Значит, упрямый лорд пошёл ва-банк даже один против всех. Это делало его предсказуемым и очень, очень опасным.

Я чуть склонился к уху старого герцога, чтобы гул голосов в зале не заглушил мои слова.

— Советую приготовиться к небольшому представлению, ваша светлость. Возможны волнения в зрительном зале.

Хорвальд оторвался от своего бокала и смерил меня хитрым взглядом, задумчиво поглаживая белоснежную бороду. — Опять собираешься мутить воду, Артём?

Я криво усмехнулся.

— Скорее спустить её. Думаю, в итоге все участники, кроме одного, останутся довольны.

Я выпрямился, поймал взгляд Ирен. В её глазах плясали озорные искорки, но я-то знал, что за этой маской скрывается мощь Мии. Этот маленький секрет грел изнутри, придавая уверенности. С лёгким поклоном я предложил ей руку.

— Пора, дорогая.

Ирен с обворожительной улыбкой вложила свои тонкие пальцы в мою ладонь. Её рука казалась хрупкой, но я чувствовал исходящую от неё тёплую живую силу.

Мы двинулись через зал.

Гудящая толпа аристократии, собравшаяся под сводами этого дворца, расступилась. Мы шли, провожаемые десятками любопытных и оценивающих, а иногда даже откровенно враждебных взглядов. Плевать! Моя цель — вон та группка лордов, в центре которой с важным видом ораторствовал лорд Экариот. Он был так поглощён своей речью, что заметил нас лишь в последний момент.

Его лицо, лоснящееся от вина и самодовольства, чуть напряглось. Я вежливо поклонился, Ирен сделала изящный реверанс.

— Лорд Экариот, не уделите ли нам минуту вашего драгоценного времени? — мой голос прозвучал обманчиво-любезно.

Он окинул нас тяжёлым взглядом, задержав его на наших сцепленных руках.

— А если нет? — пробасил лорд.

Типичный бык. Сила и спесь есть — ума не надо. Я демонстративно переглянулся с Ирен, мол, «видишь, как всё запущено?» Она в ответ лишь очаровательно пожала плечами. Наш безмолвный обмен репликами, кажется, взбесил Экариота ещё больше.

Он поморщился, что-то буркнул своим прихлебателям и нехотя кивнул, отводя нас в сторону, подальше от лишних ушей.

— Послушайте, Искатель, — начал он сухо, едва мы отошли на пару шагов. — Надеюсь, вы понимаете, что вся эта история с налогами… Ничего личного, я всего лишь пёкся об интересах Бастиона.

— О, я прекрасно понимаю, о чьих интересах вы пеклись, — ровным тоном ответил я, свободной рукой приобнимая Ирен за талию и притягивая ближе. — Вы ведь помните мою жену, Ирен?

Тут инициативу перехватила Мия. Её голос стал мягким, почти кошачьим, но от этой вкрадчивости по спине пробежал холодок.

— Уверена, что помнит. Сложно забыть женщину, которую его дружок Фендал избивал и пытался изнасиловать, а он, всесильный лорд, стоял и не сделал ровным счётом ничего.

Лицо Экариота потеряло румянец, став пепельно-серым.

— Это… это было давно, леди.

— Для нас будто вчера, — улыбнулась Мия, но так, что её улыбка показалась страшнее любого оскала. Вам следовало довериться своему инстинкту, милорд, и не лезть к нам.

Кровь снова бросилась ему в лицо, теперь уже от ярости.

— Я твой сюзерен! Ты что, угрожаешь мне, женщина⁈

— Ну что вы, конечно нет, — промурлыкала богиня и повернулась ко мне, сжав руку. — Хочешь рассказать ему, дорогой?

Я кивнул, извлёк из внутреннего кармана куртки тонкую папку с документами и протянул её