стерли до дыр? Спалили все нахер?

– Ну…

Оторвали, но не люстру, а шторы. Диван… да, потрепали изрядно. Придется менять. Но. ничего не спалили! Только разбили. И забрызгали.

– Папки с документами в шкафу не трогали? – грозно спрашивает Варлам.

– Нет! Просто… немного поломали. Разное.

– Да ладно, Кабанище. Выдохни. Убивать не буду. Только шкуру твою толстую на табуретки пущу. Для нового кабинета.

– Да пускай, мне не жалко.

– С тебя ремонт!

– Спасибо, братан. Само собой. И ремонт, и все, что скажешь. Бригаду на завтра уже забронировал. Клининговую службу тоже.

Варлам молчит несколько секунд. А потом произносит:

– А тебе осталась самая малость.

– Что?

– Удержать ее.

Я кладу трубку. Смотрю на Багиру, которая сладко сопит на моем плече. И думаю:

удержу. Из шкуры вылезу и отдам ее на табуретки. Но Багиру удержу…

Глава 28

 

Маруся

 

Навязчивая мелодия пытается вытащить меня из сладкого сна, где я предаюсь самым развратным ласкам. И с кем! С Пашкой Кабанчиком. И он творит такое… Как у него получается снова и снова заводить меня, даже когда когда я уже совершенно обессилена? Где он всему этому научился? И, главное, почему я раньше об этом не догадывалась?

Так я думаю во сне. А наяву…

Открываю глаза. Смотрю в потолок, где торчит люстра в форме черепа. Нащупываю телефон и выключаю будильник. Сегодня последний день конгресса. Я не могу это пропустить – будет много интересного. Но спать хочется жутко. И все тело ноет. Но это такая сладкая боль…

Мой взгляд натыкается на мужскую рубашку на спинке стула. И только в это мгновение до меня доходит: это был не сон!

Сексуальная вакханалия с Пашкой была на самом деле. Он реально имел меня во всех позах своим огромным ненасытным клыком… Он творил со мной такое… Что я сегодня просто не смогу ходить!

Но… чем это все закончилось? Я помню, он повез меня домой на такси. Потом я пыталась его выгнать и лечь спать. Но он не хотел уходить. Он хотел лечь спать со мной. И лег! Наглый Кабанище.

Вот только уснуть он мне дал далеко не сразу…

Если бы я не хотела в туалет, я бы просто закрыла глаза и продолжила дрыхнуть дальше. Но пришлось все же оторвать голову от подушки.

Я открываю дверь спальни и сразу чувствую будоражащий аппетитный запах. Рот мгновенно наполняется слюной. В животе начинает урчать. Оказывается, я дико голодная! Я потеряла тысячи калорий и умирала от голода еще ночью, но так устала, что просто вырубилась.

Я возвращаюсь в спальню, накидываю рубашку Кабана и трусики, выуженные из комода. Спускаюсь вниз. Заглядываю на кухню. И вижу… задницу. Мощную мужскую голую задницу. Такую обалденную, что залипаю на целую минуту.

Ее обладатель тем временем стоит у плиты, что-то мурчит себе под нос и – переворачивает сырники.

– Офигеть… – вырывается у меня.

Пашка поворачивается передом. На стратегически важном месте у него болтается фартук. Ну как болтается… Прямо у меня на глазах он начинает надуваться парусом. Рея которого указывает на меня.

– Ты что тут делаешь? – растерянно лепечу я.

Отводя глаза от торчащей реи.

– Завтрак приготовил.

– Ты умеешь делать сырники?

– Не умею. Но делаю.

– А где ты взял творог?

– В холодильнике.

– А как ты…

– Ты всегда такая болтливая по утрам? Садись, ешь. Кофе сейчас будет.

– Офигеть… – снова выдыхаю я.

И падаю на стул.

Передо мной появляется тарелка с дымящимися сырниками, сметана, джем. Через минуту к ним присоединяется чашка ароматного кофе. Мой прилипший к спине живот реагирует на это великолепие громким урчанием.

– Паша, я тебя обожаю! – вырывается у меня.

– Я знаю, – спокойно отвечает он.

– Знаешь?!

Нет, все-таки Кабанище – поразительно наглый зверь!

– Ну да. Ты вчера говорила. Много раз.

С этими словами он садится напротив меня. С чашкой кофе и целой горой сырников. И смотрит мне прямо в глаза… И я смущаюсь.

Я! Смущаюсь! От пристального, наглого, раздевающего взгляда Пашки Кабана…

Сейчас я точно не вижу в нем прыщавого мальчишку. Я вижу обалденного мужика. И у меня активно покалывает кончики пальцев.

– Я такое говорила?

– Еще ты говорила, что обожаешь мой член. Что он идеальной формы и достает до таких мест, куда никто никуда не доставал. И что ты хочешь еще и еще. И мечтаешь, чтобы он остался в тебе навсегда…

Блин. Щеки полыхают. Уши, кажется, тоже горят. И очень сложно не отводить взгляд… Просто невозможно!

Одно дело, говорить такое ночью, в темноте, в пылу страсти. И совсем другое – слышать утром. При ярком свете. Под пристальным взглядом…

* * *

Сначала сырники. Потом кофе. Потом…

Я встаю, чтобы достать из холодильника сок. Пашка вскакивает, чтобы помочь мне. Я поворачиваюсь к нему попой и достаю с нижней полки яблоко. Зачем мне яблоко? Вообще не нужно….

А нужно мне, чтобы он сделал вот так. Прижался ко мне членом. Схватил за талию. И – усадил на кухонный стол.

А еще я очень хочу, чтобы он продолжил целовать меня… Вот так, как целует сейчас – дико, жадно, по-пацански.

Я уже готова выпрыгнуть из трусиков, но он отстраняется. И выдает:

– Марусь, мне пора на работу.

Что? Какая нафиг работа? Я тебя хочу!

– Может, не пойдёшь? – мурлычу я.

– Не могу.

– Ой, да ладно! Что там, стройка без тебя остановится?

– М-м-м…

Он сжимает мою грудь.

– А если я сделаю вот так?

И сжимаю его клык – пока через фартук.

– Тогда поедешь со мной! На такси. И я буду трахать тебя на заднем сиденье. Всю дорогу.

– Соблазнительная перспектива. Но нет. Я не буду трахаться с тобой в такси.

– Хм, – произносит Пашка.

И столько в этом его “хм” самоуверенности…

Вчера я много раз говорила, что больше не хочу и не могу. Но он говорил: “хм”. И продолжал. И я снова загоралась. И снова умирала от новой волны оргазмов… Хочу еще!

– Значит, ты меня не хочешь…

Он стоит в метре от меня. И у него, естественно, стоит.

Я спускаю рубашку с одного плеча. Она ползет ниже… еще ниже… Уже держу ее груди и планирую дать ей опуститься до самых сосков.

– Хочу! – рычит Кабан. – И ты это прекрасно видишь. Но я должен быть на работе ровно через час.

Еще как вижу! Фартук торчит параллельно земле. И из под-под него провокационно выглядывают кабаньи яйца.

– А чего ты тогда без трусов передо мной рассекаешь? – возмущаюсь я.

– Да я