не готов. Что, если существует внешняя угроза? Или есть нечто такое, что можно узнать об этой луне через такую разведку? Что-то, что ускорит возвращение нашей команды домой?

– Я поняла вас, господин Марсад. Я подумаю об этом.

Он был убежден, что это лишь вежливая форма отказа. Настаивать Лейс не решился… пока не решился. Он понятия не имел, что с ним будет через неделю или месяц, тишина и одиночество понемногу брали свое.

Но оказалось, что он недооценил Елену Согард. Она обдумала его предложение всерьез, и уже на следующий день он получил разрешение на вылет.

Он шел к ангару по абсолютно пустому коридору. Никаких иных мер предосторожности местные не предпринимали, однако Лейс не сомневался: после его вылета тут проведут полную дезинфекцию. Глупость, конечно, страшная, но – пускай, если им от этого спокойней.

Он же пока мог думать лишь про полет. Лейс ожидал, что страх появится хотя бы в последний момент, он ведь вполне осознанно рисковал своей жизнью! Но страха не было, лишь чувство свободы и предвкушение чего-то важного.

Чуда все равно не случилось: он не стал гениальным пилотом за пару тренировок. Когда ему дали разрешение на вылет, вывести истребитель из ангара он сумел еще более-менее плавно, а потом… Потом они с кораблем бесславно упали.

– Марсад, у вас все в порядке? – тут же спросил диспетчер.

– Идеально! – бодро соврал Лейс. – Это… такой метод.

Сейчас в правде все равно не было смысла. Ну что они сделают, если он действительно падает? Спасать его не бросятся, да и вряд ли это возможно. Разве что попрощаться успеют – или проклянут за то, что лишил их ценного корабля.

Впрочем, падать он не собирался. После недолгого замешательства ему удалось выровнять истребитель, и стало чуть полегче: реальность не так уж сильно отличалась от тренажера. По крайней мере, относительно управления, потому что с тем, что открылось сейчас перед ним, не могла сравниться никакая компьютерная иллюзия.

Лейс увидел звезды. Это было или смешно, или бесконечно грустно, как посмотреть, но он, половину жизни проживший в космосе, видел их редко… да и давно это было. После того, как «Слепой Прометей» остановился, доступа к внешним иллюминаторам почти не осталось, их заблокировали. В его карантинной зоне иллюминаторы были, но в них Лейс видел не так уж много и всегда одно и то же.

Теперь его принимал Сектор Фобос во всей своей бесконечности. Величественные громады планеты и лун. Теплое сияние звезды вдалеке. Дальше – мириады ярких точек, и кажется, что можно лететь к ним, что предела не существует и все возможно… Умом Лейс понимал, что на маленьком разведывательном истребителе удастся добраться не так уж далеко. Но сердце все равно замирало, почти как в первые дни экспедиции, когда он начал путешествие по Сектору Фобос.

Когда у него еще была семья и вера в то, что все закончится хорошо. Воспоминание об этом отрезвило, подавило наивный восторг. Теперь настоящей семьи у Лейса нет, зато есть люди, которым ему хочется помочь, и этого пока достаточно.

В корабле был сканер, неплохо засекавший потенциально вредоносные волны энергии. Он отображал их лазерным напылением на стекло, и Лейсу казалось, что он их видит, все эти ловушки, такие же опасные, как проплывающие за иллюминатором астероиды.

Он хотел сразу направиться к нужной луне, но это пока оказалось невозможно. Его предупреждали, что энергетическая буря не утихла, и оказались правы. Благодаря визуализации, обеспеченной компьютером, выглядело это так, будто газовый гигант тянет извивающиеся щупальца к маленькой зеленой луне, доверчиво замершей рядом с ним. Смотрелось жутко, и успокаивало лишь то, что дотянуться до нее он не мог, но пространство рядом с ней делал опасным, как болото. Лейс не знал, что будет, если он попадет в череду энергетических лучей. Может, вообще ничего, у корабля неплохая защита! Но рисковать он не хотел.

Он сосредоточился на наблюдении за другими лунами, потом переключился на газового гиганта. Шекспиром, кажется, назвали… А может, развлекаются они так. Лейс был не силен в придумывании названий и никогда к такому не рвался. Зато он мог сказать, что это, пожалуй, самая большая планета, которую ему доводилось видеть за свою жизнь. И на свои луны этот гигант влияет куда сильнее, чем ближайшая звезда!

Еще одна причина его изучить. Лейс направил корабль к газовому гиганту, внимательно следя за тем, чтобы не оказаться слишком близко. Он думал, что это будет сбор ценных, но не критически важных данных. А потом он обнаружил… это. То, во что сначала не поверил.

Лейс сделал круг, изучил нужную часть газового гиганта с другой стороны, ввел данные в компьютер и убедился, что был прав с самого начала. Сомневаться в себе и дальше он не собирался, он вызвал станцию.

– Соедините меня с адмиралом! – потребовал он. – Это срочно!

Отказывать ему не стали, но Елена на сей раз не собиралась скрывать недовольство.

– У вас формируется неприятная привычка, господин Марсад.

– Готов принять за это наказание позже, сейчас нам всем не до того. Скажите, когда планируется возвращение группы с Джульетты?

– Точный срок еще не установлен. Оба челнока не на лету, передать необходимые компоненты мы пока не можем, вы сами видите, какая обстановка в системе. Почему вы спросили об этом?

– Знаете, с ремонтом им лучше поторопиться! Я пока точно не знаю, когда это произойдет, но… Очень скоро планета их сожжет!

* * *

В их семье всегда ценили знания. Деньги и прочие блага – это, конечно, тоже хорошо. Но это вторично, потому что, если бы люди сосредоточились только на потреблении, они так и не покинули бы пределы Земли. Собственно, некоторые и застряли там…

А вот Киану манил космос, как и всех в ее роду. Ее бабушка занималась исследованием культур, изначально – древних, рожденных Землей. Но позже ей стало скучно, одной специализации показалось маловато, поэтому она получила второе образование в сфере культур новейших, развивающихся в колониях.

Благодаря этому она много путешествовала и постоянно брала с собой маленькую внучку. Их дом был наполнен интереснейшими вещами, многие из которых потом становились музейными экспонатами. Бабушка была знакома с великими учеными, и они держали Киану на руках, когда она и ходить-то толком не умела. Это ничего по-настоящему не значило, какая вообще разница, кто держит ребенка на руках: наладчик сантехнического оборудования или профессор колониального развития? Но Киане нравилось думать, что она с детства напитывалась энергетикой великих людей, перенимая пусть и крошечную, однако значимую