ней лодка. «Шкуры на костяном каркасе,» — заключил Гедимин, присмотревшись. «Рассчитана на четверых Скогнов. Вёсельная, скорее всего.»

— Интересно, — пробормотал сармат, глядя на обрывы над водой. Они, как и дно долины, понижались по мере приближения к воде, и сейчас оба соседних плато были с земли видны, как на ладони. Сами по себе они Гедимина не интересовали. Он искал другое — и, не найдя, был сильно озадачен.

— Ты про маяк? Кьюссы. Караульная вышка, в пару к той, что на въезде, — отозвался Айзек, поняв его бормотание по-своему. — Тут хотят, чтобы мы её благословили. Но не могут решить, как нас туда доставить.

Гедимин досадливо отмахнулся.

— Тут нет укреплений. Я думал, на скалах хоть какие-то батареи. Ни стены, ничего… — он покосился на ангар и навес из шкур и костей на его крыше — не то сторожку, не то «гнездо» колёсомётчика. На посту никого не было, как и на соседних крышах.

— На въезде хоть что-то построено… — сармат подавил видения о загоризонтных залпах и астероидных бомбардировках, заставил себя вспомнить местный уровень развития технологий, но, не додумав, угрюмо сощурился. — Весь город открыт. Даже корабли не нужны. Тут сааг-туул вброд пройдёт. А если у кого-то есть корабли…

Кто-то из Скогнов пронзительно заверещал. Гедимин, вздрогнув, посмотрел под ноги. Он ни на кого не наступил — просто обладатели высоких шапок подошли к сарматам вплотную и теперь чего-то от них хотели.

— Наши корабли готовы, их спускают на воду, — перевёл Айзек, кивнув на длинные сараи. Оттуда доносились ритмичные вопли, громкий шорох и стук — что-то тащили наружу.

— Спроси, почему город не защитили с реки, — Гедимин оглянулся на дальние стены; от воды их не было видно, даже жёлтая башня еле-еле просматривалась за деревьями. — Хоть бы стену между портом и жилой частью…

Айзек издал долгий писк. Аборигены быстро переглянулись и развернулись к воде. Их ответ был коротким, но громким — у Гедимина даже уши заложило. Замолчав, они мелко затряслись, прикрывая пасти; сармат не сразу понял, что Скогны смеются.

— Чего смешного? — недовольно сощурился он, но тут же забыл и о веселящихся аборигенах, и о недостатках местной фортификации — по каменным желобам на мелководье скатился первый корабль.

Он был длиной метров двенадцать, весь расписанный чёрными узорами по светло-серой коже бортов. Над длинной лодкой из костей и шкур поднимался наклонный костяной каркас, похожий на скелет плавника. Гедимин увидел подвязанные к перекладинам паруса — то ли из тонкой кожи, то ли из внутреннего пузыря какой-то огромной твари. «Мать моя пробирка…» — сармат медленно потянулся к сигма-сканеру. «Такелаж из костей и сухожилий… о, а вон тем механизмом ставят паруса…»

— Heta! — Айзек с неожиданной силой ткнул его кулаком в плечо. — Просил же в воду не светить!

— Да нужна мне твоя вода… — пробормотал Гедимин, чувствуя, как бровные дуги ползут куда-то к макушке. — Te’eka… te’eq sa dasaja⁈

Второй корабль — если это сооружение можно было так называть — спустили на воду несколькими секундами позднее. Оба судна тут же пришвартовали, Скогны попрыгали внутрь и скрылись за высокими бортами, пронзительно вереща. Потом Гедимин увидел их снова — на костяных скамьях для гребцов. Потом увидел и вёсла — длинные, тяжёлые, с единственной широкой лопастью.

— Корабль Синви не может поднять нас двоих, — бесстрастно перевёл Айзек верещание Скогна-старейшины. — Таких больших здесь не строят, эти — лучшее, что тут нашлось. Они что-то не рассчитали с местами для гребцов, но сейчас всё поправят. Если мы ляжем на дно и постараемся не шевелиться…

Гедимин вслух помянул спаривание «макак». Старейшина не понял ни звука, но замолчал и подался назад. Айзек сердито фыркнул.

— А ты чего тут ждал — ракетных крейсеров⁈

— Я в это не полезу, — Гедимин покачал головой. — Оно под твоим-то весом просядет по уключины. Одна волна — и эту ерундовину затопит и опрокинет. Оно вообще ни на что не рассчитано! Это буксир, а не баржа!

Айзек мигнул.

— Буксир? — он пристально посмотрел на Гедимина. — А ведь ты прав. Это охотничья лодка. Для охоты на крупного зверя. Добытое тянут за ней, внутрь не кладут…

Он издал протяжный писк и наклонился к старейшине. Из Скогнов в высоких шапках рядом с сарматами остался один, другие рассредоточились между ним и пришвартованными «кораблями», кто-то даже залез в лодку. Оставшийся быстро что-то запищал. Айзек еле слышно выругался.

— Ты прав, — повторил он, повернувшись к Гедимину. — Они раньше не возили такие большие грузы… таким способом. Но если попробовать…

— Экспериментаторы, мать моя колба, — пробормотал сармат, недобро щурясь на воду. Ветер не усилился, но волны стали в три раза выше; корабли закачались на тросах под пронзительное верещание экипажей. «Тридцать сантиметров. Захлестнёт с первой волны. Вылавливай потом это… судно. Нет, ну надо же было додуматься…»

— Не буду я пробовать, — угрюмо сказал Гедимин. — И тебе незачем. Кончится тем, что мы будем на дне, а эта штука — без такелажа и кверху брюхом. Если так уж надо к тому маяку…

«Лучевое крыло бы сюда,» — он шевельнул пустым плечом, измерил взглядом расстояние до маяка и прикинул плотность воды — вроде бы она не сильно отличалась от привычной.

— Давай по дну пройдём и поднимемся к воротам, — предложил он. — Водоём неглубокий. У башни — метров пять-шесть. Я тебя на руках подсажу, а ты потом меня втащишь.

Айзек мигнул.

— По дну? Пять-шесть метров?.. М-да, — он оглянулся на «корабли» и притихших Скогнов. Волна на реке поднялась до сорока сантиметров. Вода колыхалась хаотично, как будто под ней кругами скользило что-то крупное… и, возможно, извивающееся.

— М-да, — повторил Айзек. — Суда жалко. Надеюсь, тут нет никаких промоин.

Он развернулся к старейшинам, снова обступившим сарматов, и заверещал. Те ошалело переглянулись и завопили в ответ. Гедимин следил за тенями, движущимися под водой, — по её подъёмам уже можно было судить об их форме и приблизительных размерах, и чем дальше, тем меньше сармату нравилась его идея. «Плазма под водой — исключено. А мощный луч — можно попробовать. Главное — не задеть мирных…»

Скогны, замолчав, очень быстро, почти бегом, перебрались на крайние плиты набережной и встали там, разделившись на две группы. Старейшина в самой высокой шапке оглянулся на