«Надеюсь, ненависть ко мне даст тебе волю к жизни взамен разбитого сердца» — пронеслось в его голове.

Глава 10

Башня Алхимика.

Немногим позднее.

Виррион перебирал сотни книг, собирал вычитки и зарисовки, пытался сложить паззл, над которым корпел вот уже около сотни лет. Он почти нашел столь нужную информацию, пока в своей голове вел монолог:

«Нужно спешить. Раз артефакт был рукотворным, значит, должны были сохраниться хоть какие-то сведения или схемы его сборки, но проклятые неофабрикаты, похоже уничтожили, либо унесли с собой свои знания, когда исчезли вместе с основной планетой-фабрикой.

Настоящее счастье, что аэритам не довелось познакомиться с живыми представителями этой расы. Небо миновало от участи уничтожения и истребления руками механических психопатов. Удивительно, что ищейки Отца сумели отыскать сломанный Гиперкор на планете-океане, а нашим лучшим специалистам-техникам удалось хоть что-то понять и воссоздать.

И как мы воспользовались столь потрясающей технологией? Да, мы забыли о проблемах с недостатком энергии для всех наших планет и на том спасибо. Но глупость аэрита не знает границ и пределов. Вместо того, чтобы лишь создавать, наш гениальный Отец решил, что гиперкоры, которые его технари наполняют на планете этих полоумных, станут прекрасным оружием, которое можно отправлять прямиком в самое сердце врага под видом аэрита-гонца с официальным объявлением войны.

Да, умно, да, хитро, да бесчестно, да, мы теряем своего аэрита без шанса его спасти в обмен на быструю победу в самой войне, ведь, как сражаться, если твой правитель мертв вместе со всей верхушкой управления?

Именно данная уловка принесла Отцу великое множество побед с минимальными потерями. Только мне это уже поперек перьев! Я обязан найти этот треклятый нейтрализатор, в какой мир бы его не зашвырнуло! А как быть, если найдется лишь осколок или поврежденный?Гребаный Черный Звон! Гребаные неофабрикаты с их технологиями! Гребаный Ангел со своими контрами с Отцом!» — Виррион был готов рвать и метать. Но постарался взять себя в руки и продолжать работу.

— Виррион! Добрейшего вечерочка тебе, — на балкон в кувырке с грохотом приземлился Ангел, держа в сантиметре от каменного пола закупоренный бутыль с каким-то содержимым, — Смотри-ка, не разбил! Решил навестить тебя, пока еще могу. А я не с пустыми руками, — он поднялся, вознеся бутыль повыше, а затем прошел в лабораторию, заметно шатаясь и задевая мебель, после чего плюхнулся в кресло у стола, едва не рассадив бутылку о его край, — Я присяду?

— Ты что пьян ?! — удивился Виррион и подошел к небольшому дивану, на котором нередко спал, засидевшись в лаборатории допоздна.

— Небо упаси! Ты же знаешь, что в моем случае это исключено, — он с трудом поставил на каменный стол свой презент и указал пальцем в его сторону, — У тебя есть, чем это открыть и стакан?

— Я это пить не буду, — махнул он на бутыль и расположился на диване неподалеку от стола, — Да и, что празднуем-то?

— Хм. С чего бы начать, — задумался Ангел, упираясь локтями в ноги, — Мне посчастливилось обзавестись еще одним аэритом, который искренне и неподдельно желает мне вечности в муках. Если быть точным, то одна конкретная аэритэ.

— Ты что все рассказал Кэри? На пороге войны? Обезумел?

— Мне пришлось, — пожал плечами он и стал прищурившись неловко приподнимать свитки и книги на столе друга в поисках штопора, — А иначе бы она шла в бой с разбитым сердцем.

— Да иди ты! Не прошло и тысячи лет, как до тебя дошло!

— Мог бы и намекнуть, по-дружески, — он едва не задел какую-то красивую склянку на краю стола, от чего алхимик встрепенулся и убрал ее из зоны поражения.

— Полагаю, последовать моему совету ты не планируешь? Она могла бы стать тебе прекрасным спутником.

— Исключено. Твоим мечтам не суждено сбыться, мой старый добрый Виррион!

— Смею предположить, что распределение новостями не радует. Я прав? Тебя снова призвали в Клинки Безумия? И чем ты накачался? Явно же не Ночной Богиней.

— О, позволь тебя поправить, друг мой, — в глазах Ангела картинка приобрела уже совсем размытый фокус, — Я не призван в Клинки. Я их возглавлю , — он бросил затею с поисками и откинулся на кресле, уставившись вверх, — У тебя потолок танцует.

— Ах ты ж, матерь всего сущего! Нет, я это пить все же буду, — проворчал алхимик.

Он встал с кресла, достал с полки штопор и, открыв бутыль, налил в стакан темно-синюю жидкость с дивным терпким ароматом листвы и фруктов. Посмотрел на Ангела и опрокинул досуха целый стакан даже не поморщившись.

— Так вот в чем дело. Лекари тестируют, как твое тело отреагирует на мое новое обезболивающее зелье перед тем, как…

— Перед тем, как вскрыть меня и поместить внутрь гиперкор, который разорвет на частицы и меня, и еще около четверти планеты эолитов заодно, — он сместился в кресле ниже, чтобы вернуть голову в вертикальное положение, но качество картинки это не улучшило.

— Как ты вообще долетел до сюда от Башни Лекарей?

— Стремительно. Как только осознал, что глаза перестают поспевать за уплывающим изображением.

— Да тебя должно было вырубить почти мгновенно! И тебя так просто отпустили?

— Не совсем. Но я предупредил, что направился к тебе и к рассвету вернусь. Так что ты, обязательно должен меня разбудить, — он поводил перед лицом рукой, но едва ее увидел.

— Тебя нужно срочно вернуть к Лекарям! Они не потехи ради оставляют Посланников под наблюдением.

— Что ж, я прибыл к создателю данного зелья. Поведай же мне, что помимо неизбежно угасающего зрения меня сегодня ожидает? Пока я еще хоть что-то слышу.

— Да я вообще не понял, как после него тебя хватило на полет до сюда, и ты все еще в сознании, — разводил руками Вир.

— То-то они так всполошились, когда я покидал отведенный мне блок и направился в сторону балкона. У-у. Похоже, я поплыл, друг мой, — глаза Ангела закатились и затем закрылись.

— Так, давай-ка на диван, — алхимик хотел помочь другу переместиться, как тот перестал реагировать и полностью отключился.

— Ладно, вспомним молодость, — Виррион закинул руку Ангела на свое плечо и поднял его, дотащив-таки и бросив тело на диван.

«Эх, парень.