древних тоннелей, которые он так тщательно зарисовывал. Работая на Ину, напомнила себе Ашри. И на Парме. И на скольких ещё, о ком она не знала. Начиная с Лантру, тогда давно…

Валангу встроился между Мякишем и Лимом. Тишина резала ножом. Плаш и Калач молчали. Но элвинг было всё равно. Некоторое время спустя Ашри обернулась, но не нашла среди золотых песков серебристого кайрина.

«Теперь тебе хватит сил добраться до самых Северных земель», – улыбнулась Ашри, желая Сваргу попутного ветра.

Она засунула руку в карман, смяла клочок из Алого Кодекса и сомкнула отяжелевшие веки. Наконец-то сон смилостивился к ней и принял в тёмную бездну забытья. Очнулась Ашри оттого, что кто-то настойчиво тряс её за плечо.

Плаш улыбался, он снял платок, и лицо его оказалось приятным, а улыбка открытой и доброй.

– Приехали, – сказал он. – Всё как положено: сами хозяева с пламенными объятиями у порога.

Страж нагнулся так, что Ашри ощутила его дыхание на щеке.

– Пока псы грызутся, выясняя, кто поведёт стаю, забери мужика у Калача. Нас вряд ли пропустят через Врата, – Плаш подмигнул. – Рожей не вышли.

– Мужика? – не поняла Ашри, а потом сообразила, что речь о Зурри.

Калач был уже рядом, с другой стороны, и передал бистеныша.

– Предложение всё ещё в силе? – оскалился Ортас, поигрывая бровями. Он выглядел почти как брат-близнец Плаша, даже глаза одинакового пепельного цвета. Только небольшая ссадина на скуле.

– Конечно, – улыбнулась элвинг. – Как только вернёмся.

– Тогда давай, – Плаш моргнул. – Что-то подсказывает, что вам с мужиком надо быть в первом ряду.

Калач и Плаш одновременно положили руки на плечо элвинг и, нагнувшись, поцеловали девушку в щёки – один справа, другой слева.

Зурри хихикнул, Ашри опешила, а стражники уже шлёпнули валангу по крупу, и кошка вопреки всей своей «унылости» вынесла элвинг и бистёныша в первую линию.

Аглисс Моргейт недовольно рыкнул, остальные смотрели на Врата.

С последнего раза меньше они не стали и вызывали всё тот же восторг и трепет. Зурри заворожённо рассматривал статуи, а Ашри – делегацию, что приближалась к их отряду по Аллее Теней. Вот пять всадников на волкоподобных крагах пересекли Врата и остановились.

– Хранит Интару ваш свет, – приветствовала Хранитель. – Я проведу вас к Обители, минуя тени и сберегая время. Теперь гости под нашей защитой, и нет необходимости в стали и чужаках.

Ину откинул капюшон:

– Приветствую тебя Хранитель Пламени Страж Порога Восточных Врат Мэйра Тар. Мои псы пойдут со мной по праву стражей и хранителей, как воины Интару.

«Ага, значит, стражники были правы: им вход на вечеринку заказан», – подумала Ашри.

Та, кого Ину назвал Мэйра Тар, откинула капюшон, и на её плечи упали пряди сияющих изумрудом волос, скреплённые заколками. В первый момент Ашри подумала, что это Аббис вернулась из Бездны, но нет. Жрица махнула псовый лик, открывая лицо. Её черты были острее, кожа смуглее, и глаза… Огонь вырывался из глазниц, искрами устремляясь в небо. Страж Порога даже не пыталась соткать иллюзию и смягчить черты. Пламя горело в ней, и она не считала нужным это скрывать.

– По праву стражей и хранителей. Не более необходимого, – твёрдо повторила Мэйра Тар.

Ашри наблюдала. Караан что-то сказал Калачу и Плашу, и те покорно отошли в сторону. Валангу Караана выступил вперёд и под недоумённые взгляды свиты Ину занял место подле Ашри.

– По какому праву? – взвился Моргейт, и элвинг заметила, как на лице Мэйры скользнула улыбка.

– По праву хранителя, – слова Караана были столь просты и брошены так обыденно, будто он отмахивался от назойливой мухи.

– Рада твоему возвращению, хоть и недолгому, Алый Вихрь, – жрица улыбнулась теперь открыто, а после обратилась к Ину: – Стража Цветка выразила уважение Обители, отправив того, кто пропускал пламя сквозь себя, даруя искру клинкам Вечных.

Ашри поморщилась, теряя нить разговора и запутываясь в титулах и заслугах Тшакрамга.

– Твой ответ, Белый Пёс, – голос аллати одновременно был твёрдым и мягким, поющим и жалящим, как лезвие лучшего клинка.

А вот то, что жрица позволила дерзость опустить все регалии Белого Пса, заметил каждый. Воздух стал гуще, зазвенел, Ину оскалился, но сдержался. Белый Пёс повернулся к стоящим за спиной хранителям. Три пса отступили, присоединяясь к Калачу и Плашу. Отряд редел. И теперь остались лишь Ину, Кмал Тар, Аглисс Моргейт и два хранителя, не открывающих лиц.

– Достаточно? – рыкнул Ину, обнажая клыки.

– Чрезмерно, как всё, что касается пламени Азура и Башни Силы, – жрица слегка кивнула. – Но пламя Матери учит гореть, огибая стены. И помни, Белый Пёс, опасно принимать доброту за слабость.

– Благодарю, Мэйра Тар, но пока доброта на землях Обители мне не встречалась, – Ину выждал, глядя, как разгорается ещё сильнее огонь глаз Мэйры, и с ухмылкой добавил: – Как и слабость.

Жрица усмехнулась и перевела взгляд на Ашри. Зелёное Пламя иголками впилось в разум элвинг.

– Я чувствую пустоту, – задумчиво произнесла Мэйра, а её присутствие в разуме элвинг стало тошнотворно навязчивым. – Стоит отдохнуть и восстановить силы, прежде чем ступать за Порог. Следуйте за мной. А тем, кто остался по эту сторону, я желаю лёгкого возвращения домой. Благословит Интару ваш путь.

Жрица изящно раскрыла ладонь, жестом благословения и удачи одарила пятерых стоящих в стороне. Искорки пламени мотыльками сорвались с её ладоней, вспорхнули в воздух и развеялись в свете Орта.

– И чтобы оградить, вас проводят, – добавила Мэйра и два хранителя направили своих крагов к Плашу и Калачу.

Ашри подумала, что меньше всего эта жрица заботится о благополучии тхару, скорее ограждает Обитель от попытки вторжения.

Мэйра развернула крага и пересекла порог Врат. Сопровождающие её псы расступились, пропуская гостей.

Ашри глубже спрятала страницу Иергилля в карман и направила валангу следом за Карааном, теряясь в догадках, как хранитель Интару мог стать стражем Орму, а страж Орму – отлучённым хранителем, при этом являясь мастером клинков и членом совета Башни Силы. А ещё её не отпускало чувство, что ей знакомы янтарные глаза хранителя. Она пыталась ухватить воспоминание, но оно каждый раз ускользало. И каждый раз эти глаза превращались в другие – и из чертогов памяти на неё, улыбаясь, смотрел Клыкарь. И ей отчаянно захотелось, чтобы сейчас этот хранитель ехал за её спиной. Безотчётно и необъяснимо она доверяла ему…

– Постойте! – детский крик оглушил Ашри.

Зурри спрыгнул с валангу и бросился к Плашу и Калачу. Добежав, бистёныш перевёл дух, поправил сумку на плече и оробел.

– Простите, – Зурри сжал значок стражника в кулачке. – Я хотел спросить…

Плаш спешился и присел так, чтобы быть с Зурри на равных:

– Слушаю тебя, мужик.

– Я хотел узнать имя того, кто… тогда, – слова с трудом давались Зурри, – в тоннеле, из-за меня…

– Его звали Торвус, – Плаш положил руку на плечо бистёныша и легонько сжал. – Но мы называли его Кот, за скорость реакции.

– Спасибо! – выпалил Зурри, вынырнул из-под руки стража и