Рэйлин побежала, и я напрягся, будто сжатая пружина. Ее адреналин хлестал через край, разжигая во мне возбуждение. Пришлось остановиться на миг и взять себя в руки; иначе я поймал бы ее слишком быстро и игра закончилась, не успев начаться.

Люди испокон веков были нашей добычей, а мне давно не удавалось поохотиться всерьез.

Я неспешно двинулся следом, выслеживая исчезнувшую из виду девушку по запаху. Она пришла в университет пешком, совершенно не заботясь о собственной безопасности. По улицам не первый день шныряют Эльды, а она упрямо напрашивается на неприятности. Чем скорее я заберу гримуар и покину сей неприветливый город, тем лучше.

Она призвала меня, но, по сути, уже освободила от службы. Как только гримуар окажется в моих руках, я исчезну, и ее жизнь вернется в прежнее русло. Хотя, если честно, вряд ли. Сомневаюсь, что твари потеряют к ней интерес. Да и Хэдли не оставят ее в покое.

Нахмурившись, я ускорил шаг. Странное раздражение не отпускало. С моим участием или без, Хэдли принесут Рэйлин в жертву – и еще одно имя добавится в список пропавших без вести. Она исчезнет без следа, как и многие в этом проклятом городишке. Друзья и родные будут искать ее, запустят кампанию, станут давать интервью, рыдать в прямом эфире, но Рэйлин это уже не спасет. Ее душа станет пищей для Обитателя Глубин.

И мне это не нравилось.

С чего бы? Я ни разу не встречал человека, который не бросил бы меня умирать, а потом, для верности, не пнул бы лежачего. Какое мне дело, что будет со смертной после моего ухода? Рэйлин забавная, но не настолько, чтобы рисковать ради нее жизнью. Я и без того отгоняю от нее Эльдов. Пусть сама о себе заботится, хоть и совершенно этого не умеет.

Оказывается, побежала девчонка вовсе не домой. В недоумении я свернул на боковую улочку и увидел, как она исчезает за массивными дубовыми дверями часовни на кладбище Уэстчерч.

Ну конечно же, дурочка решила прятаться в церкви. Кто бы сомневался.

Солнце скрылось за горизонтом, в темном небе повис тонкий серп луны. Я глубоко вдохнул холодный воздух и поднялся по ступеням.

На кладбище пахло смертью. Надо торопиться. Ночью охотятся не только демоны, но и Эльды.

Петли скрипнули, когда я вошел в часовню. Она пахла засушенными цветами и бальзамирующей жидкостью. Внутри было стерильно и холодно. Я позволил двери зловеще хлопнуть за моей спиной и неспешно двинулся между скамьями.

– Рэ-э-эйли-ин, – позвал я, растягивая звуки. – Выходи. Я же говорил, что поймаю… Ох, твою мать!

Череп пронзило болью – меня саданули чем-то увесистым. Я развернулся, потирая голову, и увидел Рэйлин. Она сжимала в руках огромный деревянный крест.

– Изыди, демон! – заорала она, выставив крест перед собой. Ударила, надо признать, от всей души, что было силы. Человек уже валялся бы без сознания. Впечатляет.

Я фыркнул.

– Да брось ты. И хватит лупить меня по голове, надоело.

Она дернулась было бежать, но поняв, что я перекрыл путь к единственной двери, снова ощерилась.

– Что, даже притворяться не станешь? – бросила девчонка с вызовом. – Ты ведь демон, да?

Я закатил глаза.

– Да, девочка. Поздравляю, угадала! – Я хлопнул в ладони, заставив ее вздрогнуть. – Ты поймала большого страшного демона. Умница, прирожденный охотник за сверхъестественным.

Я вырвал крест из ее рук, переломил пополам и отшвырнул в сторону.

– Что дальше? Как будешь выкручиваться, а? Чем станешь защищаться?

Я шагнул к ней, и Рэйлин отскочила за следующую скамью. Я легко перепрыгнул через препятствие, и Рэй от испуга вскрикнула и плюхнулась на сиденье.

Я навис над девчонкой, уперевшись руками в скамью по обе стороны от нее. Она сглотнула, поджав ноги, широко распахнув глаза и приоткрыв губы. На лице читались гнев, вызов и едва сдерживаемое желание.

Меня всегда удивляло, что люди пытаются скрывать свою похоть, словно это нечто грязное и постыдное.

– Ты… правда?.. – Она осеклась и снова сглотнула. Ее растерянность была невероятно милой.

– Демон? Он самый, милая. Ну что, будем считать, что я победил? Тебе некуда бежать, куколка. Готова стать хорошей девочкой и принести мне гримуар? Или нужно еще поуговаривать?

Я сделал паузу, откровенно любуясь, как хрупкая девчонка беззащитно ежится на церковной скамье – словно невинная послушница, загнанная в угол самим дьяволом.

– Ты такая милая, когда злишься. Даже веснушки краснеют.

Она зарычала, дернувшись в тщетной попытке вырваться. Ее запах сводил с ума, разжигая желание сорвать одежду, впиться зубами в шею, взять ее и…

– Поуговаривать, да? – презрительно бросила она. Но голос выдал волнение, а нервный смешок прозвучал фальшиво. – Это ты так уговариваешь? А я думала, ты притворяешься белым и пушистым, чтобы… чтобы заставить меня…

Я взялся за верхнюю пуговицу ее кофты. Сердце у девчонки стучало так громко, что я чувствовал его биение сквозь ткань. Не припомню даже, когда в последний раз испытывал к смертной такое желание. Ее упрямство распаляло меня еще сильнее. Она упорно бросала мне вызов на каждом шагу, хотя любая другая давно спасалась бы бегством.

– Демоны не бывают белыми и пушистыми, куколка, – сказал я. – Мы ведь мастера уловок.

В ее глазах вспыхнул огонек. Я позволил ей сдаться, сохранив достоинство. Это было чертовски щедро с моей стороны, но я, в конце концов, не такое уж воплощение зла.

– Уловок? – тихо, почти шепотом переспросила Рэйлин. – Это каких?

Я уже показал ей свои глаза, так почему бы не продемонстрировать что-нибудь еще из своего настоящего облика? Я приблизил к ней лицо. Наши дыхания смешались. Я облизнулся, и кончики моего раздвоенного языка скользнули от уголков рта вниз и встретились в середине.

Глаза у нее стали огромными, словно блюдца. Кажется, девчонка разучилась дышать. Раздвоенный язык всегда производил на смертных впечатление, но реакция Рэйлин меня особенно порадовала. Она снова заерзала – правда, кажется, уже не пыталась сбежать.

– Ох, черт… – выдохнула девчонка, явно думая о том, какое применение можно найти моему языку. Упрямство в ней пошатнулось, а запах желания стал сильнее.

Улыбнувшись, я склонился к ее шее и прошептал:

– Ну что, показать тебе мои уловки?

Хрясть!

Рэйлин вскочила со скамьи, испуганно ко мне прижавшись. Двери часовни распахнулись с такой силой, что ударились о колонны. Внутрь ворвался ветер, принеся желтые листья и резкий запах кислятины.

– Что это? – пискнула девчонка, выглядывая из-за моего плеча. – Что… о господи…

Я глубоко вздохнул. Судя по скрежету когтей по каменному полу и низкому грозному рычанию, в часовню заявился Эльд.

– Потом