друг друга? Еще не поздно все изменить. Но черт, во всех вариантах ответов был единственный ответ: чувак, у тебя стояк, ни куда мы не уходим.

Она танцевала, виляла бедрами и поднимая свои тонкие ручки вверх. Я помню, как она четыре года назад жаловалась мне по поводу своей излишней худобы. Помню, как пытался переубедить ее комплексы и сделать их достоинством. Но она не верила. Постоянно убегала в другую комнату со слезами, вставая на весы. Я их выбросил к чертям собачьим и она после этого, кажется, начала даже нормально есть. Я обожал ее фигуру и никогда не видел в ней столько изъянов, которые находила в себе она сама. Торчат ребра? Окей, я буду псиной, обожающей обгладывать косточки. Маленькая грудь? Это отлично, она точно поместиться в моей ладони. Худые ляжки? Ну и пусть, я и с ними смогу доставить тебе огромное удовольствие! «Детка, я обожаю в тебе все!!!» — кричал я ей в лицо, а она мотала головой, болтая, что она ненавидит саму себя. В такие моменты хотелось самому себе вонзить нож в сердце. Но то, что в этот вечер она надела платье, говорило о многом. И даже о том, что скорей всего она наконец-то преодолела эту ненависть к самой себе и полюбила себя. Я очень на это надеялся.

Она, веселая, брела к бару, кокетничая и обмениваясь скромными поцелуями в щеки с парнями. А я плелся за ней сзади, держась в стороне на несколько метров, чтобы не накинуться на нее с поцелуями и не сорвать одежду сразу в моменте. Сжимая кулаки, шел по ее следам, и думал, что еще немного, и не сдержусь: пойду бить морды тем отморозкам и всем остальным, кто пялился на нее. Что она только позволяла? Забыла, что приходится мне женой?! Только вспомнил я, что женой она мне не приходилась уже третий год, это чуть позже — у бара.

Элизабет выгнула спинку и выставила вперед свою обворожительную задницу, болтая с барменом, а я, упиваясь собственными слюнями, остановился сзади нее, пялясь, как настоящий мудак. Но я имел на это полное право: я был ее мужем! Бывшим правда, но не важно.

— Ох, трахнул бы? — сквозь орущую музыку, слышу незнакомый мальчишеский голос со стоном.

Я даже сначала не понял, что это был вопрос мне, а какого он был характера я вообще осознал только в тот момент, когда начал отвечать.

— Трахаю каждый вторник и четверг. А еще пятницу и субботу, — медленно поворачиваюсь к побледневшему мальчишке лет семнадцати, убивая его одним только взглядом пропитанный лютейшей яростью. — Еще раз посмотришь — отрежу яйца. — ровным тоном добавляю я, грубо отряхивая невидимую пыль с плеча парня.

Мальчишка дрожал, и я видел как судорожно трясется его нижняя губа. В его серых глазах стоял истинный страх и искренне нежелания оставаться без своих причиндалов. Не говоря ни слова, он глядя на меня, как на что-то божественное, а когда я пощелкал двумя пальцами перед его лицом, он очнулся и улизнул в другую сторону. Я смотрел ему в след, замечая, как плечики его все еще подрагивали.

Усмехнувшись, посмотрел на Элизабет, которая уже, закинув нога на ногу, сидела на высоком барном стуле и накручивая на указательный палец свой длинный локон светлых волос, что-то мямлила молодому бармену. Я поспешил оборвать любезную беседу, краем уха услышав, как она заказывала коктейль, и безоговорочно, протягивая деньги, оплачиваю сразу два.

Свободная блондиночка, перебравшая в клубе, путается в показаниях — прекрасная находка для любого мужика. Спасти ее от мерзавцев успел я, став на пару часов самим им.

Она болтала мне о том, какой вкусный коктейль, а я не мог оторвать глаз от нее. Я так давно ее не видел, что мне казалось, мне не хватит вечности, чтобы вдоволь налюбоваться ею снова. Чем-то она изменилась, и я не мог понять чем именно. Все те же светлые волнистые волосы до лопаток, аккуратный профиль с маленьким прямым носом, чуть более выраженные скулы, подчеркнутые макияжем, те же обалденные губы, и те же пронзительные голубые глаза, которым я готов продать свою черствую душу, выкупив у Дьявола… Но, в этих глазах больше не было того искреннего, лучистого света. Вот что поменялось.

По глупости, но скрестив пальчики на ногах и руках, я предложил ей уйти и она согласилась. В планы этого дня не входил секс с пьяной бывшей женой. Но планы способны меняться, и я поменял их ради нее, отметив этот итог дня самым ярким и важным моментом не только дня, но и жизни! За последние три года.

Мечта о том, как я страстно, жадно, буду ее целовать после долгой разлуки и грязно шептать ее имя — сбылась. Но мечта о том, как она будет выкрикивает мое имя — нет. Я благодарил алкоголь и одновременно ненавидел. Она старалась казаться черствой стервой, но я видел, как ее губы дрожали от каждого моей касания. И это еще больше забавляло меня.

Интересно, а она еще помнила мои поцелуи, прикосновения спустя так много времени? Какие они для нее остались в памяти? Смогла бы она их различить от других? И вспоминала ли вообще с того времени?

Карл — это стал мой псевдоним на одну ночь для нее. Кто-то выбирает псевдонимы, чтобы петь, кто-то, чтобы писать книги, а я, чтобы переспать с бывшей женой. Я выбрал это имя случайно, не думая, тыкнув пальцем в поисковике на первое попавшееся. Мне просто нужен было прикрыться и не выдать самого себя, чтобы вдоволь насладится вечером и ею. Она бы все равно не поняла кто я, не смогла бы разузнать, так как полностью была под властью дурных напитков, но имя сыграло бы огромную роль в нашем вечере. Раньше имя Карл во мне не вызвало ничего, одно безразличие. Но когда она стала шептать его и стонать мне на ухо, то понял, что это имя мне противно. То есть имя Карл возбуждало ее больше чем мое?! Что за херня?!

Я чуть не спалился, прошептав не нужные слова в моменте ликования и чувственного наслаждения. Вроде, она ничего не заподозрила, но этот промах знатно поиграл на моих нервах, заставляя покусать губы.

Боже, мне казалось, что в моих руках был ангел. Самый настоящий, упавший из Рая ко мне в руки. Ее белоснежная, мягкая кожа, ощущалась спустя время совсем по-другому. Я думал, что запомнил ее всю, но это оказалось вовсе не так.

Длинные