толпы мелких боссов отделилась невысокая фигура в костюме, в руках у него тлела сигара, а на лице красовалась сальная ухмылочка. Иногда меня бесило, что все эти мелкие ворюги выглядели одинаково.

Я узнал в нем, кажется, Бенито. Заведовал делами на севере страны. Аарон вопросительно уставился на мужчину, пока тот осматривал всех вокруг. На какой-то момент показалось, что Аарон просто выстрелит в него.

– Сейчас не время, но мы все оказываем поддержку своему клану, нашей королеве и боссу, – почему-то от его слов захотелось отмыться. – Но наше влияние так разрослось, что мы подумали, что мы должны узнавать друг друга, поэтому… – Бенито молча расстегнул верхние пуговицы рубашки, оголяя грудь, на которой красовалось тату – птичка, влетающая в золотую клетку.

Черт…

Это была идея Хорхе, он предложил сделать знак для организации Тайфуна, чтобы узнавать своих людей в любом уголке страны или даже мира. Но мы никак не думали, что этим воспользуется мерзкий слизняк Бенито. Мне захотелось содрать это тату вместе с его кожей.

И, кажется, мое желание совпадало с желанием Аарона, потому что он несколько секунд пялился на четкие линии татуировки, сведя брови к переносице.

По-моему, лучше бы он его застрелил.

– Если тебе дорога голова, Бенито, то исчезни, – опомнился Хорхе, выйдя вперед. Бенито переводил взгляд с одного парня на другого, ничего не понимая, а мне хотелось рассмеяться и ударить его одновременно. – Собрание окончено, жду каждого с отчетом, – после этого все стали разбредаться, бросая на нас троих непонятные, испуганные взгляды. Что ж, так им и нужно. Пусть боятся. Страх не даст им задуматься о предательстве, страх сделает из них марионеток, послушных кукол и стадо овец, блеющих перед волком.

Аарон забрался на стул рядом со мной, подхватил бутылку виски и сделал несколько жадных глотков прямо из горла, пока Хорхе с немым шоком наблюдал за происходящим. Если Тайфун не сказал ему о Луизе, то и я не собирался.

Глава 12

Элизабет

Моя ночь, как ночь Адама и Лукаса, прошла бессонно. Стоило только закрыть глаза, как в ушах звенели выстрелы, а перед глазами застывала картинка с раненой невестой. Поэтому все время до рассвета я то бродила по комнате, то рассматривала потолок, то заворачивалась в одеяло.

Кем приходилась Луиза Матиасу? Почему он вел ее к алтарю? Он говорил, что потерял сестру… Луиза еще одна его сестра?

Господи…

Как же тяжело быть не посвященной во все эти семейные линии. Если бы отец или Лукас объяснили мне, кто, как и зачем, я бы все равно не влезала в их дела. Мне не хотелось закончить как Луиза. Или другая сестра Матиаса.

Не представляю, что он чувствовал сейчас. И не знаю, встретимся ли мы снова. Хотелось, чтобы встретились. Хотелось узнать, что он в порядке. Но вместо этого я лежала в кровати до тех пор, пока за дверью не послышались голоса, шаги и оживление.

Завтрак в доме семьи Санчес подавали ровно в девять утра.

Ровно в девять я вышла из комнаты, надев первый попавшийся топ и джинсовые шорты.

В привычно тихом доме сейчас было слишком шумно, крики расходились эхом по лестнице, забирались на второй этаж. Кажется, Лукас с кем-то спорил. Я остановилась на самом верху, прислушиваясь.

И точно, Лукас спорил с Софией.

– Не нужно делать вид, что ты переживаешь, – в привычно злой манере выплюнул Лукас. София громко охнула.

– Да как ты смеешь!

– Ты уже проходила через это, уже теряла сына, но он вернулся живой. Мне вот что интересно, почему малыш Том вызвал у тебя столько слез? – Меня всегда удивляло то, как он с ней разговаривал. София – его мать, он защищал ее, оберегал, но при этом ставил на место так, словно был королем, а она служанкой, не стоящей его внимания.

– Я бы посоветовала тебе спросить у отца о причине моих слез, – теперь настала ее очередь возвышаться, вести в этом разговоре. Эти слова явно не предназначались для моих ушей, но я все равно слушала. – Как жаль, что его больше нет и он не поведает эту историю.

– О чем ты говоришь? – София явно тронулась умом. Думаю, это лишь вопрос времени, когда она окажется под наблюдением врачей.

Вот так и заканчивались «великие истории любви» в криминальном мире – оседали пеплом на былой роскоши.

София громко рассмеялась:

– Конечно, ни ты, ни Адам не помните, что ваш папочка женился на мне, когда вы оба уже были.

– Мне похвалить тебя за то, что ты не вышла замуж по залету?

– Нет, Лукас, как раз это одна из причин нашей свадьбы, вот только ребенка я потеряла через неделю после нее, потом появился Томас, а ты и Адам… – она замолчала, будто все еще думала, говорить дальше или хранить тайну до гробовой доски. Вот только Лукас вытащил бы из нее всю информацию. – Вашу мать убили люди Карлоса, после он женился на мне, – я шумно выдохнула, едва сдержав удивленный писк. София резко замолчала, мне даже было страшно представлять, в каком состоянии сейчас Лукас.

– Если об этом узнает кто-то еще, я убью тебя, мама, – он выделил последнее слово.

– Боишься, что все поймут, что твой отец не чист на руку? – Она точно сошла с ума. Заявить такое сыну, даже если не родному, после перестрелки.

Ей точно нужна помощь.

– Боюсь, твой разум совсем повредился, – признался Лукас. – Иди к себе, София. Тебе нужно прилечь, Лаура поможет. И если хоть тронет чертов телефон с желанием поделиться сплетнями, я ее убью.

Она устроила целое представление.

Раздались чьи-то торопливые шаги в сторону гостиной. Я зажмурилась, пытаясь стереть информацию из своей памяти. Лучше бы она и дальше хранила эту тайну. Лучше бы молчала.

Какая разница? София ведь воспитывала Лукаса и Адама с детских лет, неужели за все это время она так и не смогла их принять?

Может быть, поэтому Томасу прощалось так много грязи…

– Думаешь, это правда? – голос Адама рассеял тишину, когда шаги стихли.

– Однажды я нашел в документах отца брачный договор, но решил, что это фальшивка.

– Что будем делать?

– Ничего, – резко отозвался Лукас. – София – наша мать, хотим мы того или нет. Если есть сомнения, загляни в документы.

– Но…

– В кабинете есть досье. – Черт возьми, неужели он обо всем знал? – Ее убили, а через пару дней отец женился на Софии, ей пришлось принять нас, как своих детей.

– Ты знал и ничего мне не сказал? – вспыхнул Адам.

Утро семейных