Дмитрия Солунского постройки 1625 г., а за воротами монастыря, в колокольне – церковь Воскресения Словущего, которая была выстроена взамен старой и ветхой в 1868 г. по проекту архитектора М.Д. Быковского.

Никитский монастырь находился совсем рядом с университетом, и студенты его часто заходили сюда. Один из университетских питомцев, будущий писатель Иван Гончаров, вспоминал, как он видел в соборе Никитского монастыря Александра Сергеевича Пушкина, кумира молодежи. Гончаров, по его словам, был «жаркий и неизменный поклонник Александра Сергеевича».

Церковь Дмитрия Солунского и церковь Великомученика Никиты в Никитском монастыре. 1882 г.

Очевидно, Гончаров видел Пушкина осенью 1832 г., в тот самый приезд его в древнюю столицу, когда он посетил Московский университет, присутствовал там на лекции профессора И.И. Давыдова и участвовал в споре с историком М.Т. Каченовским о «Слове о полку Игореве».

После смерти Пушкина студенты университета почтили его память заупокойной службой именно в ближайшем к университету Никитском монастыре, а не в университетской церкви Святой Татьяны, где начальство могло бы пресечь нежелательные демонстрации.

Приведем обширную цитату из малоизвестных воспоминаний очевидца и участника этих событий, показывающую, в частности, что полицейские методы мало изменились с того времени.

«В начале февраля 1837 г. в Москве было получено известие о смерти Пушкина. Это известие взволновало студенческий мирок. На Никитской улице, в доме князя Вадбольского, в квартире г-жи Линденбаум, которая содержала меблированные комнаты, отдаваемые внаймы, большей частию, студентам, была назначена сходка. Вечером студенты собрались и поставили на обсуждение вопрос: что делать? Дебаты произошли жаркие. Имена Данзаса, д’Аршияка, Дантеса, Геккерена не сходили с уст, крики благородного негодования, проклятия и угрозы раздавались то и дело. Некто Баранов, богатый помещик, степняк, натура горячая и необузданная, вызывался ехать в Петербург и драться с Дантесом, а если бы он отказался, отстегать его хлыстом. Его предложение не приняли. Другие тоже не прошли. Остановились на том, чтобы отслужить по Пушкине панихиду… День назначили праздничный – следующее воскресенье; место – Никитский монастырь. Пригласили певчих, заказали полное освещение церкви. Хлопотали было поставить печальный катафалк, но игуменья не разрешила… Началась обедня, народу собралось много. Студенты сходились и переговаривались; одни слушали обедню, другие прохаживались по монастырскому двору. Но полиция проведала, явился квартальный со своими будочниками, за ним прибыл частный пристав, позднее пожаловал и сам полицеймейстер. Развязно вошел он в храм, еще развязнее подошел к игуменье и довольно долго беседовал с ней келейно: ясно было, что что-то тут затевается.

Но вот обедня кончилась, полицеймейстер незаметно уехал. Народ стал выходить из церкви. Потушили свечи. Потянулись монахини, в церкви стало пустеть, а панихида не начиналась. Два, три студента пошли в алтарь за объяснениями к священнику, собиравшемуся уже оставить церковь. Он ответил, что панихиды не будет. Спрашивают: „почему?“ „А потому, говорит, что по живом человеке панихиды не служат“. „Как по живом!“ – изумляются студенты. „Да так, отвечает, Пушкин жив… не верите, спросите мать-игуменью“. Обращаются к игуменье, та отозвалась, что по сведениям, сообщенным ей сейчас полицеймейстером, Пушкин, хотя и болен, но еще жив. Бросаются к приставу, пристав утверждает, что подобное известие только что получено из Петербурга. Студенты, обрадованные такой вестью, расходятся по домам. Спустя час или два истина открылась; но собраться снова на панихиду студентам не позволили…»

Небольшой третьеклассный Никитский монастырь был своеобразным тихим оазисом в самом центре шумного города. На улицу выходили лишь здания келий и монастырская ограда, которые, по всему вероятию, были построены замечательным русским архитектором Д.В. Ухтомским. Об этой ограде, протянувшейся по Большому Кисловскому переулку, вспомнил Л.Н. Толстой, описывая прогулку Константина Левина: «Слепая стена монастыря, мимо которой, свистя, что-то нес мальчик, и извозчик ехал ему навстречу в санях, почему-то осталась ему в памяти».

Как и водилось раньше, монастырь был центром милосердия и образования – монахини Никитского монастыря устроили там больницу и богадельню; при монастыре работала женская Никито-Романовская школа.

Все исчезло с приходом большевиков. Монастырь закрыли, монахинь разогнали, уничтожили и больницу, и школу, и богадельню.

Место Никитского монастыря выбрали для строительства энергоподстанции метрополитена. В 1935 г. сломали все – и древний монастырь, и новую колокольню.

В начале строительства, при рытье котлованов для фундаментов, нашли множество скелетов погребенных на монастырском кладбище. Все выкинули и уничтожили.

Кто ответит за осквернение могил?

Церковь Николая Чудотворца в Хлынове

По Большой Никитской, с правой стороны, между домами № 22 и № 24 есть небольшой тупик, называющийся Хлыновским. Известно, что город Вятка до 1781 г. был известен под названием Хлынов – он упоминался впервые под этим именем в летописном известии 1472 г., но он существовал еще раньше как поселение новгородцев[15].

Церковь Николая Чудотворца в Хлынове. 1880-е гг.

Почему же в центре Москвы оказался тупик, названный именем этого северного города?

Распространенное объяснение этому заключается в том, что здесь находилась Никольская церковь, что в Хлынове, которая, в свою очередь, называлась так потому, что в ней некоторое время (с 1552 по 1556 г.) находился почитаемый образ Николы Великорецкого из города Хлынова.

Это объяснение, однако, не выдерживает критики, ибо задолго до этого события название «Хлыново» встречается в московских юридических документах. Так, в отводной на земли начала XV в. и во Владимирском летописце под 1514 г. было записано: «Князь великий Василий другую церковь камену заложил Благовещение святой богородицы за Неглиною на Старом Хлынове». Освящена она была через два года – 31 июля 1516 г. Можно предположить, что здесь еще издревле была сельская приходская церковь.

Есть известие о том, что в XVI в. тут находился Введенский девичий монастырь, выгоревший в Смутное время и упраздненный в 1629 г.

Каменная церковь с главным престолом Введения во храм Пресвятой Богородицы и двумя приделами – Знаменским и Никольским на месте нынешнего школьного здания в Хлыновском тупике была выстроена в 1773–1775 гг.

Так мирно жила эта церковь с долгой историей в тихом московском тупике, пока ее в 1929 г. не закрыли, а в 1936 г. не сломали.

Охотный ряд

Историк Москвы П.В. Сытин так писал об Охотном ряде советского периода: «В центре Москвы, между улицей Горького и площадью Свердлова, высятся два новых многоэтажных здания: гостиница „Москва“ и Дом Совета Министров СССР. Широкий проезд между ними, достигающий 60 м, залит асфальтом и по обеим сторонам обсажен деревьями. Это – часть запроектированной большой магистрали, которая пройдет от площади Дзержинского до Ленинских гор. И только название ее – Охотный ряд – напоминает о далекой старине».

Но до недавнего