любишь экстрим? Потому что вполне вероятна такая версия развития событий: он превращается в дракона прямо здесь и сейчас, загребает тебя в лапы и уносит в какую-нибудь пещеру, где ты проведёшь остаток жизни среди его сокровищ. Если тебя устраивает, то да, можешь не целовать.

— Это бред! — с обидой в голосе прошипела я. — Ты придумала это на ходу!

— Оливия, — Мэгги подняла руку и указал на мужчину, — я не шучу. Он уже на грани. Посмотри на него!

Я обернулась. Джеймс стоял у окна и смотрел на улицу. Его пальцы впились в подоконник так, что дерево трещало под натиском. Плечи напряглись, сам он как-то странно сгорбился, а мышцы на спине перекатывались, словно под кожей что-то двигалось.

— А может, просто подождём? — жалобно пробормотала я.

— Драконья сущность не признаёт человеческой логики, — объяснила Мэгги. — Для неё есть только инстинкты: своё, чужое, опасное. Ты — своё. Поэтому он тебя не тронет. Но если он полностью поддастся зверю внутри, то перестанет понимать даже тебя. И тогда… нет, вреда он тебе не причинит… с его точки зрения. А вот запереть где-нибудь для твоей же безопасности может. Сошедшие с ума драконы, слишком долго находившиеся в пограничном состоянии, так иногда делали с жёнами и детьми. Ничем хорошим это не заканчивалось.

По спине пробежал леденящий холод. Дети… Мира… А если он решит её защитить и её куда-то утащит? Может быть такое? Думаю, да.

Всё это, конечно, звучало как дешёвая сказка, но... Джеймс действительно вёл себя странно, а в этом мире и не такое происходит, как я за год успела убедиться. Магия и связанные с ней ритуалы действительно влияют на жизнь людей.

— Ладно, допустим, ты права, — нервно потирая пальцы, предположила я. — Но почему именно поцелуй? Почему не... не знаю, обнять его? Или сказать что-то важное?

— Потому что драконы — существа страсти, — Мэгги слегка поджала губы, будто бы объясняла нерадивому ребёнку прописные истины. — Им нужен якорь, что-то, что связывает их с человеческой частью. А что сильнее страсти, чем поцелуй истинной?

— Обалдеть логика, — я раздражённо закатила глаза.

— Зато она работает, — парировала целительница.

Я посмотрела на Джеймса. Теперь он стоял лицом к нам и разглядывал свои руки, будто впервые их видел. Пальцы то сжимались в кулаки, то распрямлялись, а по коже пробегали едва заметные всполохи, словно чешуйки на миг проявлялись и исчезали.

Боже, он и правда меняется?!

— Хорошо, — кивнула я и медленно сделала шаг в сторону мужчины. — Но если это не сработает, я тебя...

— Придушишь? — ухмыльнулась Мэгги. — Не удивительно, что вы пара.

Я осторожно, шаг за шагом, подошла к Джеймсу. Всё это время он, склонив голову набок, пристально смотрел на меня.

— Джеймс, — мягко спросила я. — Ты... ты меня узнаёшь?

Глава 32

— Моя, — продолжая разглядывать меня, прохрипел мужчина.

И вроде бы без агрессии, но меня уже сама ситуация пугала. Он действительно будто не узнавал меня.

— Да, твоя, — я медленно подняла руку, собираясь прикоснуться к его лицу, но передумала и взяла его за руку, побуждая его коснуться моего лица. — Но тебе нужно вернуться к человеческой ипостаси, понимаешь? Ты не зверь, ты — человек.

Мужчина наклонился к моей шее, будто принюхиваясь. Его дыхание обожгло мою кожу, вызывая странную дрожь, которую, если бы мне не было так страшно, я бы опознала как волнение. Приятное волнение.

— Моя, — повторил он, но в этот раз в его голосе прозвучало что-то вроде вопроса.

— Да, — прошептала я.

— Дитя где? — он внезапно резко повернул голову в сторону комнаты, в которой спала Мира.

— В безопасности, — предательски дрогнувшим голосом прошептала я. — Она спит, с ней всё хорошо. Джеймс, вернись, пожалуйста.

Подавив страх, я развернула его большую ладонь и приложила к своей щеке. Мужчина снова резко, по-звериному повернул голову и впился в меня жадным взглядом.

— Моя? — снова спросил он, будто никак не мог понять, правда ли это.

— Да…

Я точно не хочу, чтобы Мира видела его таким. Это пугает даже меня, не то что её, так что нужно что-то делать. Неужто и вправду мне придётся поцеловать его ТАКИМ? Всё внутри меня вопило, что это как-то неправильно, что так не должно быть, что инициатива не должна исходить от меня и тем более тогда, когда он пугает меня.

Но ради Миры на что я готова пойти? Если только это может его безопасно и быстро «вернуть» в строй, что мне делать?

И всё же, мне не хотелось делать этот шаг. Да, я переживала за него. Да, за это время он успел показать мне, что может быть надёжным и решительным, кроме того, что устраиваться идиотские приколы над…

Прежде чем я решила, что мне делать дальше, Джеймс резко сделал шаг вперёд и подхватил меня. Его руки впились в мои бёдра, подняли меня в воздух, прижали к себе так, что воздух вышибло из лёгких.

Его поцелуй был огнём — жгучим, ненасытным, жадным, звериным. Я едва успевала дышать, но отстраниться не могла — его хватка была железной. Внутри меня расцветало странное ощущение, что ВОТ ЭТО и есть правильно, так должно быть. Именно так, и никак иначе. Не я должна его целовать, он должен «узнать» меня и обозначить это.

Где-то рядом Мэгги ахнула, но её голос казался таким далёким...

Я тонула в этом страстном поцелуе… который закончился так же внезапно, как начался: Джеймс разом отпустил меня, будто очнулся от сна.

Ещё пару секунд после того, как разжал руки, Джеймс прикасался своими губами к моим. Потом отстранился, а я неловко сползла по нему вниз, едва устояв на ногах.

Джеймс моргнул. Его зрачки снова стали круглыми, человеческими.

— Оливия? — мужчина произнёс это нормальным, своим обычным голосом, хоть и слегка хриплым.

— Да, — пытаясь восстановить дыхание, с трудом прошептала я. — Это я. А это ты и я рада, что ты вернулся.

Продолжая часто моргать, он смерил меня беглым взглядом, словно проверяя, что со мной всё в порядке, перевёл взгляд на Мэгги, которая, я так полагая, стояла с открытым ртом и крайне изумлённым выражением лица.

— Что... что произошло? Кто это? — выходя вперёд и задвигая меня за спину, спросил Джеймс. — Что здесь делает заклинательница душ?

— Ах, ничего особенного, — Мэгги фыркнула. — Просто лечила одного инквизитора при смерти. А после он перекинулся в полиморфную ипостась и начал раздражаться. Чтобы вернуть тебе человеческий облик, я посоветовала Оливии, как твоей истинной — о чём она, кстати, почему-то не знала — поцеловать своего дракона.