своим смертельным взглядом, и воздух хлынул обратно в ее легкие.

‒ Мы хотели бы задать вам несколько вопросов об Эмили Каффе, владелице «Шот эспрессо», ‒ сказал Гаррет, слегка подвигаясь перед Бель, как будто заявляя о своих правах на нее.

‒ Я не могу себе представить, почему, ‒ Эймон сложил мускулистые руки на груди, и это движение показало вдалеке пик цвета над его плечом. ‒ Я не знал эту женщину. Я заходил к ней в магазин всего раз или два, чтобы запастись кофе… с ней что-то случилось?

‒ Вчера в пятнадцать двадцать четыре вас видели на камере в переулке за «Шот эспрессо», ‒ продолжил Гарретт, игнорируя вопрос мужчины.

‒ Ох, боже, с ней что-то случилось, ‒ взгляд Эймона метнулся к Бель, жар обжигал их бездушную черноту. ‒ Кто-то убил ее? Было ли это похоже на смерть бедного мистера Люмена? Какой позор. Я думал, что жизнь в маленьком городке должна быть безопасной и мирной.

‒ Вы спорили с женщиной.

Бель шагнула вперед, ее голубые глаза встретились с его взглядом, вызов на вызов.

‒ Почему вы были в «Шот эспрессо»?

‒ Конечно, покупал кофе.

‒ Вы не заходили внутрь, мистер Стоун.

Бель скрестила руки на груди, подражая его позе, и наклонилась вперед, как будто забавляясь его неповиновением.

‒ Хотите внести поправки в свою историю?

‒ Я планировал пополнить запасы кофе, но вы правы, я так и не добрался внутрь, ‒ ответил ей Эймон так, как будто только они стояли в саду, а Гаррет ‒ далекое воспоминание. ‒ Меня отвлек мой… друг.

‒ У этого друга есть имя?

‒ Альцина Магнус.

‒ Каков был характер вашего разговора?

‒ Ничего важного, детектив Эмерсон. Просто беседа двух старых приятелей.

Бель заскрипела зубами от его уклончивых ответов, но она и сама это говорила. Не соглашаться не запрещено.

‒ Где вы были вчера между часом ночи и шестью часами утра? ‒ спросила она.

‒ Дома в постели. А что, где вы были, детектив? ‒ спросил он с выражением лица, которое намекало, что он точно знает, где она была.

‒ Кто-нибудь может подтвердить ваше алиби? ‒ взял разговор под свой контроль Гаррет.

‒ Только мой ремонт, детектив Кэссиди. А теперь, если вы меня извините, мне хотелось бы закончить это, прежде чем стемнеет.

Эймон вернулся к своему проекту, фактически уничтожив допрос.

‒ Я сочувствую семье Каффе. Такая трагедия, но я новичок в Байке, помните? Зачем мне в это вмешиваться?

Зачем кому-то это делать ‒ вот в чем вопрос, и руки Бель напряглись. В ее городе что-то происходило. Что-то зловещее, а она не могла увидеть лес сквозь деревья. Эти смерти не имели смысла. Жертвы не имели смысла. Этот человек перед ней не имел смысла.

‒ Мы свяжемся с вами, мистер Стоун, ‒ сказал Гаррет, как будто это была его идея закончить разговор. ‒ Не покидайте город.

‒ И в мыслях не было.

Эймон уставился на Бель, когда слова сорвались с его губ, и его горячий взгляд скользнул по ее шрамам к ожерелью с подвесками в виде книги, изящно покоившейся на ее груди.

‒ Какое чудесное ожерелье, детектив Эмерсон, ‒ произнес он ее имя как угрозу.

Он сказал это как стон удовольствия.

‒ Тот, кто подарил вам это, должно быть, очень о вас заботится.

Убийственный голод снова проскользнул в его глаза, пока он изучал ее шею, и Бель пришлось напрячь каждый мускул, чтобы удержаться от защитного сжимания кулона в кулаке.

По правде говоря, она не знала, кто подарил ей его. Оно появилось рядом с ее больничной койкой, когда она очнулась после нападения без записки и коробки. Она не была уверена, что ей понравилось в простой книге на тонкой цепочке, но она нацепила его себе на шею и никогда не снимала. Но от взгляда на лицо Эймона у нее свело желудок. Это было слишком знакомо, слишком голодно, слишком резко.

‒ Хорошего вечера, детективы, ‒ сказал Эймон, отпуская их и возвращаясь к пиле.

‒ Спокойной ночи.

Гарретт положил ладонь на спину Бель и повел ее обратно тем же путем, которым они пришли. Они молча и нервно шли через хаотичный дом, но Бель замерла на полпути к входной двери, ее напарник наткнулся на ее внезапно обездвиженное тело.

‒ Подожди, ‒ прошептала она, что-то терзало ее память.

Она заметила лестницу и побежала вверх по ступенькам, прежде чем Гаррет успел ее остановить.

‒ Бель?

Он бросился за ней, но она не остановилась, пока не нашла комнату с окном, выходившим в сад.

‒ Что ты делаешь? ‒ спросил он, следуя за ней туда, где она стояла неподвижно.

‒ Я их почти не заметила. Это была одна-единственная полоска цвета, прятавшаяся прямо за его головой, ‒ сказала Бель, глядя на закат.

‒ Что не заметила?

‒ Розы, ‒ указала Бель, и Гаррет резко вздохнул.

Кусты были скрыты от глаз там, где они стояли внизу, но с этой высоты их яркое цветение было очевидно. За полуразрушенным особняком Эймона Стоуна раскинулся кроваво-красный сад.

Глава 15

Но сад не делает человека виновным.

Бель потерла налитые кровью глаза. Они топтались на месте. Они с Гарретом рано утром прибыли к медэксперту на вскрытие Эмили Каффе, но, как и в случае с Люменом, оно оставило больше вопросов, чем ответов. На ее теле не было защитных ран, кровь вытекла, сердце таинственным образом отсутствовало, а изогнутые срезы на груди были неразборчивы без отсутствующей плоти.

Гаррет и Бель провели остаток дня, утопая в документах и изучая улики, но, когда вечер сменился ночью, а на станции стало тихо, разочарование Бель росло, поскольку они обсуждали одни и те же теории.

‒ Если бы так было, нам пришлось бы арестовать половину Байки.

Бель схватила коробку с китайской едой и зачерпнула в рот рис.

‒ Я признаю, что прибытие Эймона Стоуна и его присутствие на каждой сцене накануне вызывают беспокойство, но нет никаких доказательств, которые напрямую связывали бы его. И профиль убийцы, похоже, не соответствует тому, что мы о нем знаем.

Гаррет вопросительно изогнул бровь, держа вилку над последним блинчиком с начинкой. Бель взглянула на него, кивнула и пронзила его, поднеся к губам.

‒ Оба убийства были шоу, демонстрацией человеческого искусства, ‒ объяснила Бель. ‒ Убийца хочет, чтобы мы увидели его работу, восхитились ею, зациклились на ней.