— Миш!

— Что? — братец дёрнулся. — Я вообще не думал, что такое реально существует!

— А оно реально существует.

И реально собирается нас сожрать. Заклятье Шувалова деретника худо-бедно держит, но и я вижу, что это ненадолго. Тени, пользуясь моментом, кружатся, норовя и запутать тварь, и не попасться под её когти, это так, отвлечение. Рано или поздно она разорвёт кольцо.

И вырвется.

— Что тебе ещё матушка рассказывала?

— Что… да много всего! Я ж не слушал!

Это он зря, конечно.

— Мне это сказками казалось. Страшными.

Ага. До того, что прям до икоты.

— Но всё равно… так… деретник… оживляет тело абаас, который по сути есть перевёрнутая душа. Человек злой, дурной, вместивший духа и погибший не своей смертью. Жаждет отомстить живым. И всех выпить…

— Выпить, выпить! — согласилась тварь, и сама рванула вперёд, впиваясь когтями в бок Призрака. И тот взвыл, а следом взвыли и Тьма с Бучей. Чёрные крылья ската развернулись и упали, стискивая тварь в смертельных объятьях.

Для человека.

Но деретник человеком не был. И я на себе ощутил, как рвется неожиданно тонкая шкура Тьмы. Когти продирали её насквозь, тогда как само тело оставалось для тени несъедобным.

— Но живым его делает остаток души человеческой… — голос Мишки донёсся сквозь боль. — Она и есть якорь в мирах.

— Если есть душа, ты можешь его отпустить! — выкрикнул Димка.

И очередной речитатив заставляет тварь завопить. Кажется, на сей раз некромант нашёл правильное заклятье, но я чуял — не успевает. Деретник вывернулся, раздирая теней, и рядом уже зашипел от боли Тимоха. Тварь рванула к некромантам, понимая, кто здесь по-настоящему опасен. И граница круга загудела, зашипела, поплыл дым из знаков.

Димка швырнул что-то.

И его Зевс, выскочив из круга, ненадолго вцепился в руку, но полетел, отброшенный с удивительной лёгкостью. Только кости в стороны брызнули. Да стена от удара загудела. Но Зевс вскочил и рванул к деретнику, чтобы вцепиться в загривок мёртвой хваткой.

Не помогло.

Тварюга же раздалась вширь и ввысь. И платье на ней затрещало, повисло драными лохмотьями.

— Врёш-ш-шь… не возьмёш-шь… не справиш-ш-шься, некромантик, — она раскинула руки, точно желая обнять всех и сразу. А может, и вправду не отказалась бы. Главное, руки эти сделались непомерно длинны, а острые когти впились в барьер, проминая его. И я видел, как тонкие струйки силы потекли к твари.

Да она просто жрёт силу Шуваловых.

И не только их.

Я видел тёмные нити, что протянулись от теней, которые ощутимо слабели, и значит, от нас тоже.

А я…

Стоп. Душа.

Там, на кладбище, у меня не вышло, а если тут? Должен же быть от этого подарочка толк.

Шувалов вдруг запнулся и, покачнувшись, едва не упал, но Димка подставил плечо. А тварь расхохоталась.

— Со мною не справиться, не справиться! Я сильнее! Я умнее… — она едва в пляс не пустилась. — Я мертва, я жива. Я вернусь. Пройду по следу. И найду Ванечку. Моего дорогого Ванечку… обниму и поцелую.

Мелькнула мыслишка, что как бы оно, может, и неплохо было бы. И где-то даже справедливо. Только вот мы до этого похода не доживём.

— Эй ты, чувырла, — окрикнул я тварюгу, которая сразу и обернулась. — Пожалей Ванечку. Его ж кондрашка хватит, если он этакую харю увидит.

Тварь обернулась и оскалилась.

А я дёрнул Тьму с Призраком, чтобы отходили.

— Тимоха, убирай Бучу.

Переспрашивать тот не стал, Буча молча метнулась к стене и у неё застыла, не спуская с деретника взгляда. Длинный хвост подрагивал, но ослушаться хозяина она не смела. Зевс тоже отскочил в сторону. Соображает Димка.

— Плохо, — пожаловалась Тьма. — Сильный. Есть.

Ничего.

— Кстати, а вот если так…

Я руки потёр.

Зажмурился, сделав глубокий вдох. И как тогда, на кладбище, толкнул воздух перед собой.

— Отпускаю тебя, душа бестолковая…

Может, и не по канону, но стоило сказать, как деретник заверещал. И голос его, поднявшийся до тонких нот, врезался в череп. И показалось, что ещё немного, кости треснут, а мозги взорвутся, прямо изнутри от этого крика-воя.

— … на суд той, что правит здесь, — добавил я, сам не зная, почему.

Показалось, что так надо.

Правильно.

И стало вдруг тихо-тихо. А потом холодочком потянуло по ногам, отчётливым таким.

[1] Деретник — в якутских поверьях труп, который одержим злыми духами (абаасы), управляющими его телом.

Глава 11

Глава 11

Сенаторской ревизией установлено, между прочим, что интендантство покупало у фирмы Тиль сапоги для солдат, солдаты вследствие негодности сапог, продавали их скупщикам по 1 ₽ — 1 ₽ 50 к. за пару, скупщики — фирме Тиль за 2 ₽, а фирма Тиль — опять интендантству по 5 ₽ 50 к. — 6 ₽ Это новое доказательство шаровидности будет передано в соответствующее учреждение по рассмотрению географических безобразий.

Новости Петербурга

Скрип.

Скрипит снежок под ногами.

Скрип-скрип.

Шаги неспешные. И глаз открывать не хочется, но надо. Я и открываю. И почти не удивляюсь, что снег идёт. Что нет тёмных сводов пещеры, что есть серое-серое небо, не злое, скорее спокойное. И воздух ледяной вычищает из лёгких вонь, вымораживает и дрянь, которая собралась в теле.

Я обернулся.

Надо же, какая встреча. И не удивлён.

— Доброго… пусть будет дня, — сказал я и поклонился, потому что ей, той, которая босиком ступала по белому снегу, поклониться было незазорно. — А остальные где? У меня ведь получилось?

— Получилось, — Мора выбрала обличье девушки-подростка, такой хрупкой и тонкокостной, длинношеей и глазастой.

— Это хорошо. Тварь такая… здесь столько разных и всяких, что даже теряешься как-то. Там, дома, ничего подобного не было. Ну или я не сталкивался. Уже ни в чём не уверен, честно говоря.

Вдруг да и были? Просто прятались лучше.

Снег падает крупными хлопьями, занося цепочку следов.

— А вам не холодно? — потому что смотреть на босые ноги как-то… не знаю.

— А тебе?

— Нет, пожалуй, — я прислушался к ощущениям. — Спасибо.

— За что?

— За дар. Очень, как понимаю, своевременный. Без него могли бы и не справиться. А… у неё и вправду осталось душа? У того создания?

Платье на Море какое-то странное, такое, вроде рубашки длиной чуть ниже колена, широкой и прямой, с рукавами-трубами. По