помотать друг другу нервы, поездить по судам, но все эти фотографии рано или поздно придется выбросить в мусорку.

— И что ты предлагаешь мне делать? — шепчет она.

— Собрать вещи, переехать к дяде, — спокойно перечисляю я, — и начать поиски нового жилья. Ты ведь так планировала поступить после развода? Денег у тебя теперь хватает, — вспоминаю, как вчера отдал ей бабки за продажу сочинской квартиры. — Так что давай закончим весь этот концерт с адвокатами, фотографиями, и мирно разойдемся.

— Марк... — жалобно протягивает Надя.

«Внимательно тебя слушаю, — в упор смотрю на нее. — Нечего сказать? Ну, прости, дорогая. Ничего у тебя не вышло».

Думаю: вот-вот заплачет. Но Надя неожиданно растягивает губы в улыбке и прыскает со смеху.

— Кто бы тебя видел сейчас, — смеется на весь кабинет. — Вот это речь! Вот это я понимаю!

«Она что, издевается надо мной?!» — хмуро смотрю на нее.

— Андрей Михайлович, включайте запись, — перестав смеяться, обращается к адвокату. — Пора заканчивать этот спектакль.

Тот разворачивает ко мне экран мобильника, включает видео, и я едва не оседаю на пол.

— Ты из наших отношений делаешь какое-то очень страшное преступление, — стоя в нашей спальне, возмущается Милана. — Да половина семей разводится из-за измены. Тебя камнями закидают, если узнают про нас?

— Не закидают. Но, если Надя узнает про измену, мне придется выплатить ей компенсацию. В нашем брачном договоре есть такой пункт.

— Ты ни разу не говорил мне об этом...

— А должен был? Это мое личное дело, и я сам с ним разберусь.

— Какая сумма прописана в договоре? — едва слышно спрашивает Милана.

— Двадцать миллионов.

— Двадцать?! Марк, это очень много, если учесть, какое у тебя сейчас положение.

— Вот и я об этом. Поэтому еще раз прошу тебя быть максимально осторожной. До развода никто не должен видеть нас вместе.

Адвокат перематывает вперед.

— Боже, как было хорошо в том загородном доме, который ты снимал на мой день рождения, — говорит Милана. — Мы были такими свободными там, где никто нас не знал. Не нужно было прятаться от соседей и от любопытных глаз. Я впервые не чувствовала себя в роли любовницы.

— Ждать осталось недолго. — вижу‚ как я наклоняюсь к ее животу и целую его. — Не успеешь оглянуться, как ты, я и наш ребёнок будем жить вместе.

Адвокат выключает телефон.

— Это только верхушка айсберга, Марк Викторович. Если хотите, я могу включить записи ваших любовных сцен и другие.

— Ты установила дома камеры?! — обжигаю пылающим взглядом Надю.

— Да, — равнодушно пожимает плечами. — Ну так что, дорогой мой бывший муж, в суд идем, или решим финансовый вопрос мирным путем?

Чертова актриса! На протяжении долгого времени играла слепую, просила водить ее за ручку, подать ей хлебушек, мать твою! Подать ей вилочку! Притворялась бедной, несчастной, давила на жалость, чтобы я отдал ей бабки за квартиру!

«Сука-а-а... — в шоке выдыхаю я. — Как она меня развела... Как она все подстроила...»

И сейчас смотрела на меня чуть ли не со слезами. Я как последний идиот распылялся перед ней, а она сидела с испуганными глазами, приложив руку к груди, а сама едва сдерживала смех, зная, что есть это чертово видео!

«Квартира! Машина! Двадцать лямов!» — я с трудом сдерживаюсь от неистового желания разгромить кабинет.

— Марк Викторович, ждем ваше решение, — подгоняет адвокат.

— У меня нет сейчас такой суммы, — глубоко дыша, смотрю на них по очереди. — Дайте мне время. Дайте мне... — развожу руками, — хотя бы неделю мне дайте!

— Хорошо. — Надя встает со стула и, пристально глядя на меня, гордо поднимает голову. — У тебя ровно одна неделя. А если вдруг захочешь выкинуть какую-нибудь очередную глупость, то все эти фото и видео станут достоянием общественности.

Она разворачивается и, цокая высокими каблуками, уверенно шагает к двери. Но резко останавливается.

— Ой, чуть не забыла. — Она достает из сумки какой-то маленький предмет и возвращается ко мне. — Это тебе прощальный подарок от меня, — протягивает флешку и с хитрым видом приподнимает бровь. — Можешь не благодарить!

 

Глава 27

Надя

 

— ...Да, малыш, пока что поживем у дедушки Саши, — выходя из дома с большими сумками, отвечаю на вопрос дочери. — Но это ненадолго. Скоро будем искать нам красивую квартиру, — оборачиваюсь и подмигиваю ей. — Поможешь мне с поиском?

— Конечно! — широко улыбается дочь и, взяв чемодан за ручку, спускается по ступенькам крыльца.

— Златушка, иди осторожно. Ступеньки очень скользкие.

— Мам, а ты на каком этаже хочешь жить?

— Мне без разницы. Главное, чтобы сама квартира была уютной.

— А я хочу на высоком. Так, чтобы весь город было видно из окна.

— Принято, — смеюсь я. — Значит, будем искать на верхних этажах.

К воротам подъезжает машина дяди, и он выходит из нее с возмущенным лицом.

— Надь, ну я же сказал, чтобы сама ничего не таскала! — спешит к нам.

— Эти не очень тяжелые. Там в коридоре стоят две неподъемные сумки, и еще три на втором этаже в спальне. Вынеси их, пожалуйста, а то у меня сил не хватает.

В течение нескольких минут грузим наше со Златой добро в машину. Боже, сколько же здесь всего! Одних коробок с книгами пять штук.

— Дядь Саш, мне еще нужно забрать горшки с цветами, но их уже некуда ставить, — запыхавшись, оглядываю багажник, который забит полностью. Затем смотрю на заднее сиденье, заставленное коробками. Лишь у окна осталось маленькое местечко для Златы. — Вы со Златой езжайте вперед, а я сейчас отнесу горшки в свою машину и поеду за вами.

— Хочешь за руль сесть?

— Да, — пожимаю плечами. — Ты же сам сказал, что мне уже можно.

— Просто у тебя был большой перерыв. Я переживаю.

— Не переживай, — подмигиваю с улыбкой. — Память-то у меня не пострадала. И правила дорожного движения я прекрасно помню.

Закрываю багажник, помогаю дочери пристегнуться, провожаю их, а сама иду домой за цветами. Подхожу к окну в гостиной, беру с подоконника горшок с драценой, и перемещаю взгляд на Аврору, играющую во дворе. Сегодня Злата гостила у нее, пока мы