защитить меня. Но спустя несколько секунд внутренней борьбы, Дариан молча кивнул и, повернувшись к страже, сказал, протягивая каждое слово, словно выплевывая яд:

— Она поедет с вами. Отвечаете за нее головой. Надеюсь, не нужно объяснять, что будет с вами, если ее хотя бы тряхнет на кочке?

— Так точно, господин генерал! — выпрямившись, отрапортовал стражник, его глаза расширились от ужаса. — Объяснять не надо! Госпожа Корбин, прошу!

Я глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в руках. Безысходность давила на меня, как тонна камней, но я должна быть сильной. Ради Элика, ради себя самой. Что-то внутри подсказывало, что Дариан не бросит меня гнить в камере. Не после того, что между нами было.

Я кивнула и вышла из дома в сопровождении стражников.

Всю дорогу до тюрьмы меня не покидало ощущение нереальности происходящего. Деревянная повозка тряслась на каждой кочке, и я, вопреки словам Дариана, ощущала каждый удар своим телом.

Стражники, казалось, старались не смотреть на меня, опасаясь гневного наказа генерала. Я же смотрела в окно, наблюдая, как мимо проплывают незнакомые улицы, как солнце только начинает свой каждодневный поход на горизонте.

Пыталась усердно вспомнить события той ночи, в которой я очнулась в этом мире. Но все было тщетно. Воспоминания Фреи молчали, словно времени между истерикой в гостиной и окровавленными руками и не было вовсе. В голове был лишь туман, как будто Фрея этот отрезок своей жизни провела в беспамятстве.

«Точно! — подумала я про себя. — Может ее напоили? Дали какое-нибудь зелье и она отключилась?»

Это была толковая мысль и я пообещала себе не забыть поделиться ею с Дарианом, когда он придет меня вытаскивать из тюрьмы, а он обязательно придет. Почему-то в этом я даже не сомневалась.

Тюрьма встретила меня холодом и запахом плесени. Тяжелые ворота со скрипом захлопнулись за моей спиной, отрезая от мира. Меня провели по темным коридорам, мимо камер, из которых доносились приглушенные стоны и шепот. В животе все сжалось от страха.

Меня завели в небольшую, сырую камеру с грязным соломенным матрасом на полу и маленьким зарешеченным окном под потолком. Дверь с лязгом захлопнулась и я осталась одна.

Села на матрас, обхватив себя руками. Страх сковал меня, но я старалась не поддаваться панике.

Я невиновна, а значит, правда должна восторжествовать. Дариан не оставит меня, я знала это. Он что-нибудь придумает. Но когда? И что меня ждет здесь, в этой жуткой дыре?

Время тянулось мучительно медленно. Я пыталась уснуть, но сон не приходил. В голове крутились обрывки воспоминаний моих и Фреи, лица Дариана и Элика. Я молилась, чтобы с мальчишкой все было в порядке. Почему-то даже в такой ситуации я больше переживала за него, чем за себя.

Внезапно в коридоре послышались шаги. Они приближались. Мое сердце забилось сильнее. Интересно, кто это?

— Грейфилд, к тебе посетитель, — грубый голос стражника заставил меня вздрогнуть.

Посетитель? Кто может прийти ко мне, если меня схватили только на рассвете? Неужели Дариан?

Я поднялась с матраса, полная надежды. Дверь со скрипом отворилась и в проеме появилась фигура. Это был не Дариан. И даже не его друг инквизитор.

— Ну, здравствуй, дорогая падчерица? — это была Риджина.

Глава 29

Фрея

Вот у меня и до этого момента было непреодолимое желание врезать этой мерзкой тетке, а после ее приторно-сладкого приветствия, от которого меня чуть не вывернуло наизнанку в тошнотворном позыве, это желание усилилось втрое. Мои кулаки сами собой сжались, готовые обрушить всю мою ярость на эту лицемерную особу. Чтобы если уж и сидеть в камере, то хотя бы за то, что я, действительно, совершила, а не из-за чьих-то мифических выдумок.

— Вы, гражданка, зданием ошиблис', — фыркнула я в ответ, презрительно оглядывая ее с головы до ног. — Змеи подколодные в серпентарии живут.

— Да, ты еще и хамить смеешь? — задохнулась от возмущения Риджина, ее лицо покраснело от злости. В глазах плескалась ненависть, которую она так долго пыталась скрывать.

— А ты что думала, дорогая мачеха? — резко дернулась я в сторону камерных прутьев, с такой силой, что те зазвенели, а Риджина вздрогнула и слегка попятилась назад. Мне нравилось видеть ее страх. — Что я всю жизнь молчаливой овечкой жить буду? Размечталась!

— Ах, вот ты как заговорила? — оскалилась змеюка, обнажая свои белые зубы. — Да если бы не я…

Договорить я ей не дала, перебив с яростью, копившейся годами в воспоминаниях Фреи:

— Если бы не ты, то жили бы мы с отцом свою счастливую жизнь и горя бы не знали! — достав из воспоминаний Фреи историю появления Риджины в доме Корбинов, я знала, куда именно надо бить, чтобы причинить ей максимальную боль. — Но нет ведь, тебе все было мало! Именно из-за тебя он пошел на войну. Из-за тебя он погиб! Ты отравила ему жизнь своими интригами и жаждой власти!

— Я любила твоего отца! — неправдоподобно возмутилась змеюка, делая вид, что задета моими словами. Но я видела, как дергается уголок ее губ, выдавая ее ложь.

— Ты любила его деньги! — выплюнула я в нее, вкладывая в эти слова всю свою ненависть. — Ты высосала из него все соки, а потом отправила на верную смерть!

Риджина на мгновение замолчала, переваривая мои слова. В ее глазах мелькнула искра страха, но она быстро взяла себя в руки.

— Хватит этих глупостей, Фрея, — сказала она, стараясь говорить как можно спокойнее, но я чувствовала, как ее трясет изнутри. — Ты знаешь, что я здесь не для того, чтобы слушать твои обвинения.

— А для чего же? — усмехнулась я, скрестив руки на груди. — Пришла позлорадствовать?

— Не совсем, — хитро улыбнулась Риджина. — Я пришла предложить тебе сделку.

Сделка? От нее? Я недоверчиво приподняла бровь.

— Какую же?

— Понимаешь, Фрея, — начала Риджина, делая шаг ближе к решетке. — Мне нужно выдавать Элоизу замуж. Не смотря на такое дурное родство, для нее нашлась вполне достойная партия. А без приданого… сама понимаешь.

Я усмехнулась. Вот оно что. Ей нужны деньги. И она готова пойти на все, чтобы их получить.

— И какое это имеет отношение ко мне? — сделав вид, что не понимаю о чем речь, спросила я.

— Самое прямое, — ответила Риджина. — Мне известно, что вопреки всему