– Я знаю, как это звучит, – сказала девушка.

– О, я так не думаю.

– Моя прабабушка – его дочь.

– Я не могу придраться к твоим расчетам, и, серьезно, ты отлично исполнила эту роль, но…

– Слушай! – бросила девушка с такой искренностью, что Стелла замерла на месте и перестала улыбаться. – Понимаю, это звучит безумно, но… – Она открыла сумку и несколько секунд порылась в ней, прежде чем нашла то, что искала. Она протянула это Стелле. – Вот. Это они.

Стелла даже не прикоснулась к фотографии. Вместо этого она просто наклонилась вперед и посмотрела на нее. Это был черно-белый портрет юной чернокожей девочки лет семи-восьми в платье с рюшами. Она лучезарно улыбалась в камеру, а за ней, тоже широко улыбаясь, стоял мужчина в военной форме. Стелла очень долго изучала лицо мужчины. Ни дредов, ни бороды. И все же, чем дольше она смотрела…

– Мэнни?

– Да, – подтвердила девушка, забирая фотографию. – Фото было сделано в сороковом году, как раз перед тем, как отец моей прабабушки отправился воевать во Францию.

– Но… – Стелла не могла придумать ни слова. Словно ее мозг стал одним из их компьютеров, захваченных вирусом. Она могла только стоять с открытым ртом.

– Я понимаю, насколько безумно все это звучит.

– Если это… – сказала Стелла, указывая на место, где только что был снимок, – тогда он был бы…

Девушка кивнула.

– Бабушке Дотти девяносто два года, а Эммануэлю, по-моему, сто двенадцать.

– Вау! Я, конечно, слышала эту фразу про черных, но… – Стелла вдруг поняла, что никогда не задумывалась о возрасте Мэнни, но если бы задумалась, то, наверное, дала бы ему под сорок – может, с натяжкой. Да, волосы у него были седые, но она и все остальные видели его разгуливающим в разной степени обнаженности более чем достаточно раз, чтобы понять, что у него довольно атлетическое телосложение, особенно для человека, который, если верить словам этой женщины, претендует на звание старейшего мужчины на свете. Недавно в газете об этом написали статью – Стелла смутно припоминала, что текущий рекорд составляет около ста шестнадцати лет.

– Честно говоря, – сказала Стелла, – я в полном замешательстве.

– Я тоже, – сказала девушка. – Моя бабушка, дочь Грэмми, рассказала мне об этом только на прошлой неделе, но, судя по твоей реакции, я предполагаю, что он здесь.

– Он… то есть, он здесь, конечно, но…

– Он все еще выглядит так же, как на той фотографии? – закончила девушка. – Только бабушка говорит, что у него теперь белые волосы. Она говорит, что видела его издалека несколько лет назад.

– Да, но… – Стелла все еще не могла сформулировать ни одной связной мысли. – Я… я думаю, тебе лучше войти.

– Спасибо. Кстати, меня зовут Зои.

– Хорошо. Я Стелла. Эм… – Стелла покосилась на дверь в печатный цех. – Ладно, пожалуй, я…

Она легонько постучала.

– Мэнни?

С другой стороны не было слышно ни звука.

Стелла нервно покусывала ноготь большого пальца.

– Возможно, он спит. Я просто…

Она забарабанила в дверь громче.

На этот раз в ответ раздался глухой удар и звук чего-то, упавшего на пол.

– Мэнни, – крикнула Стелла. – К тебе посетитель!

– У нас нет никаких посетителей, – донесся бодрый ответ.

– Теперь есть. – Стелла обернулась к Зои. – Погоди секунду. – Она снова повысила голос: – Я вхожу!

Ей хотелось добавить: “Ты одет?”, но это прозвучало бы неловко при свидетелях. Вместо этого она выдержала долгую паузу и медленно толкнула дверь. Мэнни стоял перед печатным станком – к счастью, полностью одетый – и пялился на нее.

– Привет, Мэнни, – сказала Стелла, открывая дверь пошире. – К тебе гостья. Она… я предоставлю ей самой все объяснить. – Стелла отошла в сторону, и Зои, нервно ступая, вошла в комнату следом за ней.

Они с Мэнни стояли и молча смотрели друг на друга; время словно растянулось. Возможно, это воображение играло со Стеллой злую шутку, но ей показалось, что она видит фамильное сходство. Что-то во взгляде.

– Ух ты! – тихо сказала Зои. – Это действительно… – Она глубоко вздохнула и снова вытащила фотографию из сумки. Она держала ее как удостоверение личности. – Здравствуйте. Меня зовут Зои, и я правнучка Дотти – вашей дочери. Я…

Она невольно вскрикнула, когда Мэнни повалился вперед. Но он не упал. Он просто повис в воздухе, как марионетка.

– О нет, – сказала Стелла, которая знала, что это значит.

– Он… – начала Зои.

– Тебе, наверное, лучше уйти, – перебила ее Стелла.

– Нет, мне нужно…

– Уходи. Серьезно, потому что…

Было поздно. Дым, который на самом деле дымом не был, начал валить из Мэнни; он возникал из ниоткуда, заполняя пространство над ним.

Зои застыла на месте. Белый дым клубился в воздухе, а затем, как и предполагала Стелла, начал сгущаться, принимая форму внушающей благоговейный трепет фигуры крылатой женщины – ангела. Почти сразу же после появления прекрасное лицо исказилось маской ярости, и фигура устремилась вниз. Голос, больше похожий на сотню пронзительных голосов, ревущих в унисон, пронзительно закричал, когда она устремилась к Зои.

– ОН. МОЙ!

Зои пошатнулась, метнулась к выходу и исчезла; дверь с грохотом захлопнулась за ее спиной.

– Что за… – начала Стелла.

Ангел теперь вихрем носился по комнате в неистовом гневе, а Мэнни безжизненно висел под ним. Вслед за фигурой поднялся ветер, подхватывая листки бумаги и швыряя их в этот водоворот.

Когда Стелла, ошеломленная, повернулась, чтобы уйти, что-то маленькое и квадратное, подхваченное ветром, прилипло к ее груди. Она схватила это и с трудом распахнула дверь. Оказавшись в коридоре, она привалилась к захлопнувшейся двери, пытаясь отдышаться и осознать случившееся. Зои и след простыл.

Стелла посмотрела на то, что сжимала в руке. Это была фотография, которую ей показывала Зои: Мэнни, примерно восемьдесят шесть лет назад, стоит рядом со своей дочерью.

Глава 14

Сержант Тони Моррисон заглянул в глаза арестанту, сидевшему напротив него в задней части фургона, и по его спине пробежал холодок. Мужчина, закованный в максимально возможные наручники и кандалы, с защитой от плевков и укусов на голове, сидел совершенно неподвижно и спокойно смотрел