этой мысли у него мурашки побежали по спине, и он снова выругался. Совсем недавно вернувшись на Торси, он вряд ли успел обзавестись смертельными врагами! Скорее всего, стрельба была случайной, или, возможно, стрелок обладал отвратительным чувством юмора и ему нравилось просто пугать людей.

Рамзи остановил Тора и обернулся, чтобы повнимательнее осмотреть холмы у себя за спиной. На Торси было не слишком много деревьев, в основном преобладали заросшие кустарниками овраги и валуны. Стрелок мог легко спрятаться, и трудно сказать, откуда летели пули.

Возбуждение, охватившее Рамзи, улеглось, и он пустил Тора шагом по тропинке между скалами, стараясь остудить пыл лошади после безумной скачки. У Рамзи чесалось между лопатками, он как будто ощущал на себе чей-то взгляд, но выстрелы больше не нарушали утренний покой.

Солнце поднялось уже довольно высоко, и островитяне начали просыпаться.

Приблизившись к Торфилду, семейной ферме Маккензи, Рамзи вдруг подумал о том, что хорошо было бы начать живое общение с жителями островов, которое он планировал, с посещения старых друзей. Он видел Брока, его мать и сестру на похоронах Дункана, но у него не было возможности поговорить с ними.

Дом и хозяйственные постройки усадьбы Торфилд располагались на защищенном от ветров участке земли на берегу моря. Спускаясь по склону холма к жилому дому, Рамзи заметил знакомую мужскую фигуру. Это был его друг. Выйдя из дому, он направился к амбару, и Рамзи свистнул — такой знак они обычно подавали друг другу в детстве.

Услышав свист, Брок поднял голову и помахал рукой. Когда Тор рысцой въехал во двор усадьбы, и Брок, встретив друга широкой улыбкой, воскликнул:

— Рад тебя видеть, дружище! Никак приехал помочь мне по хозяйству?

Рамзи рассмеялся:

— Размечтался! Сегодня первый день, когда я могу делать все, что взбредет в голову, даже если мне вдруг захочется переплыть бурлящий поток! Я заехал, чтобы поговорить с тобой и попросить твою матушку накормить меня завтраком. Она ведь прекрасно готовит!

— Это можно устроить. — Брок окинул скакуна Рамзи восхищенным взглядом бывалого кавалериста. — У тебя великолепный конь. Это один из Торов?

— Да, Тор Пятый. Лэрд говорил, что он лучший из всех, и я склонен с ним согласиться. — Рамзи спешился и протянул Броку руку. — Как тебе жизнь дома? Не жалеешь, что вернулся?

— Пока не понимаю, что чувствую, вроде бы и радость, но в то же время шок, — признался Брок, пожимая другу руку. — Не думал сделать из Тора жеребца-производителя? Получится хорошее потомство.

— Вообще-то, у меня не было подобных планов — в раздумье сказал Рамзи, пока вел Тора в конюшню, — но, думаю, имеет смысл разводить породистых лошадей. Скажи, у тебя есть достойные моего Тора кобылы?

Брок, вздохнув, отвел жеребца друга в стойло, где он мог подкрепиться сеном и напиться свежей воды.

— Парочка кобыл найдется, — сказал он наконец. — Наша ферма потеряла несколько лучших кобыл в трудные годы, так что еще не пришли в себя после обрушившихся на острова невзгод. Это будет долгая борьба за существование. Сколько ты возьмешь за случку с племенным жеребцом?

— Пожалуй, для начала будет достаточно завтрака, приготовленного твоей матушкой, а там посмотрим. Обсудим дела позже.

Брок одарил друга широкой благодарной улыбкой и вдруг нахмурился, взглянув на задние ноги Тора.

— С вами что-то случилось в пути?

Рамзи проследил за его взглядом и тихо выругался: на бедре жеребца виднелась тонкая кровоточащая полоска.

— На холмах кто-то стрелял, причем в нашу сторону. Я думал, стрелок промахнулся, но нет: пуля по касательной задела лошадь, — сообщил Рамзи, нахмурившись.

Брок насупился с озабоченным видом и пробормотал:

— Не нравится мне все это.

— Как ты думаешь, кто из местных жителей может так меня ненавидеть? — спросил Рамзи. — Кому я успел перейти дорогу?

— Я таких не знаю. Многие островитяне оплакивают старого лэрда, но большинство, судя по всему, довольны, что ты вернулся и приступил к своим обязанностям. — Брок помолчал и добавил: — Может, это был браконьер или неосторожный стрелок, который не знал, что поблизости кто-то есть. Местность на холмах довольно открытая.

— Надеюсь, ты прав и стреляли не по злому умыслу. — Рамзи перевел взгляд с жеребца на друга. — Но если ты что-нибудь узнаешь о стрелке, пожалуйста, дай мне знать.

— Конечно, я сразу сообщу тебе, — пообещал Брок. — Рану на бедре лошади нужно срочно обработать. Я сейчас вернусь.

Рамзи снял с Тора седло и чепрак. Пуля прилетела справа. Если бы он не пустил коня в тот момент быстрым шагом, было бы все еще хуже, так что им с Тором очень повезло. Был ли это несчастный случай или Рамзи теперь придется соблюдать меры безопасности, быть постоянно настороже? В любом случае он не собирался сидеть взаперти в Скеллиг-хаусе.

Вернувшись, Брок тщательно промыл ранку у коня и смазал целебной мазью. Тор на удивление спокойно отнесся к этой процедуре.

— Из него получился бы отличный кавалерийский конь, — с восхищением заметил Брок.

— Да, но я уверен, что, будь его воля, он выбрал бы судьбу жеребца-производителя. Какой мужчина отказался бы от этого?

Брок рассмеялся.

Больше в этот день друзья не говорили о происшествии. Полюбовавшись на коня, который с аппетитом принялся за сено, они направились через двор к дому. Это было внушительное строение, но главный вход, как ни странно, вел на кухню, которая была сердцем дома.

— Тут один бродяга умирает с голоду! — распахнув дверь, крикнул Брок. — У нас есть что-нибудь съедобное?

Кухня была просторной, с огромным камином и множеством кухонных принадлежностей, развешанным на крючках по стенам. У дальней стены стояла великолепная чугунная плита, купленная Дугалом Маккензи в урожайный год. Такая плита была единственной на Торси и служила предметом гордости родителей Брока, да и жители острова ею восхищались.

Флора Маккензи, мать Брока, разбивавшая куриные яйца в миску, оторвалась от своего занятия и с приветливой улыбкой заявила:

— Если учесть ваши аппетиты, мальчики, еды может не хватить, но я безумно рада видеть тебя, Кай! Ты, наверное, отвык от нашей простой пищи?

— Напротив, соскучился по ней, — признался Рамзи. — К тому же я так проголодался, что, кажется, готов съесть слона.

В детстве он часто забегал в этот гостеприимный дом к другу, и его мать Флора была ему как любимая тетя. За последние годы она заметно постарела, поседела, но улыбка была прежней — ласковой и приветливой.

Флора вздохнула:

— Как жаль, что с нами больше нет твоего дедушки, Кай. Не знаю, как бы мы выжили без его помощи после смерти Дугала.

Рамзи хорошо помнил отца Брока, широкоплечего жизнерадостного радушного мужчину. Двери его дома